Валери Кинг - Прелестница

Она посматривала на Мег с любопытством.

Мег с удовлетворением вздохнула, вспомнив Эммануэля Уайтхейвена. Будь у барона волосы посветлее, он бы в точности походил на Уайтхейвена.

— Сегодня утром мне было что-то не по себе, — адресовалась она к нему. — Но сейчас я вполне здорова, могу вас уверить.

— Достаточно здоровы, чтобы прогуляться в саду? — подхватил барон.

— О да.

— Дорожки еще сырые после дождя, Маргарет, — несколько неуверенно проговорила Каролина, словно сомневаясь, стоит ли оставлять их наедине. — Быть может, лорд Монтфорд лучше выпьет с нами чаю в гостиной.

— Нет-нет! — весело воскликнула Мег. — Он должен увидеть наши розы. Я знаю, он особенно любит розы.

Лорд Монтфорд слегка приподнял бровь, но отвечал без колебаний:

— О да, цветок любви!

Мег подала ему руку.

— Вы останетесь закусить у нас? — спросила Каролина.

— С большим удовольствием, Каро.

Услышав это фамильярное обращение, Мег резко повернулась, чтобы взглянуть на мачеху. Каролина слегка покраснела, но, встретившись глазами с Монтфордом, слегка улыбнулась с заметным удовольствием. Какое странное совпадение, подумала Мег. Каролина так же хорошо знакома с Монтфордом, как и с Уортеном и его братом.

Перед тем как они вышли на террасу, Каролина обратилась к Мег:

— Не думаю, чтобы лорду Монтфорду были известны все наши новости. Ты должна рассказать ему.

Взглянув на Монтфорда, Мег выразительно сказала:

— Непременно.

Взяв барона за руку, Мег потянула его вниз по ступеням террасы.

Он засмеялся, поддразнивая ее.

— Если бы я знал, что меня ожидает такой теплый прием, мисс Лонгвилль, я бы уже давно вернулся в Шропшир.

Каролина смотрела им вслед. Солнце неожиданно померкло, как будто его закрыли облака, но небо оставалось чистым. Она почувствовала, как сердце у нее сжалось, когда Монтфорд погладил руку Мег почти отцовским жестом. Ее дружеские отношения с бароном охладели после дуэли Уортена с Джеффри Блейком. Присутствие барона было постоянным напоминанием, что ей не удалось предотвратить дуэль. Написанное ею письмо не дало никаких результатов.

Монтфорд вернулся к ней с известием, что Уортен просто сжег письмо с угрожающими словами: «Она опоздала со своими просьбами». Монтфорд нежно обнял ее тогда в утешение. Потом он тоже просил ее руки и, получив отказ, принял его с достоинством, как истинный джентльмен.

Когда они приблизились к искусно подстриженной живой изгороди, Мег прошептала:

— Я поверить не могу, что вы здесь! Разве вам было известно, что вы мне очень нужны?

Откуда вы могли знать? Мне надо рассказан, вам многое, чему вы просто не поверите!

— Я не стану вас обманывать, Мег, — сказал он негромко, пожимая ей руку. — Чарльз прислал за мной.

— Ну да, — воскликнула она, — ну да, разумеется! Он говорил мне, что у него есть для меня сюрприз, но это было четыре дня назад. Неужели вы так быстро добрались сюда из Лондона?

Его голос стал мягким и нежным.

— Я спешил, как только мог. Ничто не могло задержать меня вдали от вас в такое время. Но что можно поделать? Я был поражен, узнав, что ваш отец и Уортен объединились против вас. Я никогда бы не поверил, что ваш папа способен на такой поступок — а что до Уортена, я уверен, что он вынудил его на это.

Странное беспокойное чувство шевельнулось в Мег, как будто какое-то ощущение, которое она желала утаить от самой себя, рвалось к ней в сердце.

Их шаги шуршали по гравию дорожки.

— Я… я знаю, что Уортен был против сначала, — сказала она тоже тихо. — Я должна быть справедлива: это мой отец настаивал на браке.

— Но Уортен, наверно, как-то спровоцировал его намеками или еще как-нибудь. Он это умеет.

— Нет. Это папа. Я уверена.

Рука Монтфорда застыла. Мег взглянула на него и увидела, как он выпятил подбородок.

— Мне кажется, ваш папа почему-то боится, что вы влюбитесь в меня.

Мег посмотрела в его сверкающие глаза и подумала: могла бы она полюбить его? Легкий ветерок шелестел ее лиловым с желтым летним платьем. Она почувствовала, что заливается краской.

— Могли бы вы полюбить меня, Маргарет? — прошептал он, наклоняясь к ней.

Его дыхание коснулось ее уха, и она вздрогнула.

— Не знаю, — тихо сказала она. — Я считаю вас одним из моих лучших друзей. Быть может — со временем.

— Но ведь его-то вам как раз и не хватает!

Мег вздохнула. Он снова сжал ее руку.

— Тогда позвольте мне, во всяком случае, помочь вам. Только скажите, что я должен делать. Когда ваша свадьба?

— Через неделю, в следующее воскресенье. О, Монтфорд, я не могу быть его женой! Он жесток, бессердечен и…

— Он вас ничем не обидел?

— Нет! Я имею в виду его манеры.

— А, значит, он целовал вас, воспользовавшись этой фальшивой помолвкой.

Мег снова покраснела.

— Я не должна говорить с вами об этом. Но что же мне делать?

Неожиданные слезы защипали ей глаза.

— Боюсь, что это еще хуже.

Они вошли в розарий и остановились у большого розового куста, покрытого темно-красными цветами. Разносимый ветром аромат окружил их.

Мег отняла у него руку и прижала платок к глазам. Только сейчас она осознала, что по-прежнему сжимает в руке платок и флакончик.

— Вы хотите сказать, плакать хуже?

— О нет, совсем не то. Я имел в виду слухи, дошедшие до меня в Лондоне. Я полагаю, вам хорошо известно о финансовом положении Уортена.

Мег дотронулась до лепестков розы.

— Мне и в голову не приходило обсуждать с папой такие вопросы. Деньги меня не интересуют. Все дело в том, что моей душе нет покоя.

— Значит, вам неважно, что все его имущество заложено? Вы очень щедры душой, Мег, я всегда это знал.

Пальцы Мег застыли на розовых лепестках.

— Я всегда была щедра к тем, кого любила. Но что вы хотите этим сказать — заложено? Как это заложено?

Монтфорд сдвинул брови.

Он снова взял Мег за руку.

— Я не хочу причинять вам боль, дорогая, но я вижу теперь, что от вас скрывали истинное положение вещей. Но я скажу вам правду; вы должны все знать. Уортен вынужден жениться на богатой наследнице. Я подозревал это и, именно поэтому навел кое-какие справки. Его финансовое положение в плачевном состоянии. Ведь он игрок, каким был и его отец в свое время.

За всю свою жизнь Мег не испытала больше огорчений, чем за последние две недели. Она вся похолодела, как будто теплый летний ветерок внезапно превратился в снежную бурю. Уортену было нужно ее приданое? Не может быть, он никогда с ней об этом не заговаривал. А что, если он собирался сообщить ей это в их брачную ночь? «Как только я выкуплю мои усадьбы, быть может, у нас останется достаточно денег тебе на новое платье раз в год».