Карен Монинг - Избранница горца

— Я вызываю охрану! — провизжала за ее спиной женщина и сдернула телефон со стены.

— Только попробуй… — Джесси понизила голос, но, несмотря на все ее попытки, последнее слово прозвучало отнюдь не тихо. — Сука.

Ой. Черт. Теперь придется бегать наперегонки с охраной.

Но злобность женщины сыграла ей на руку. Каменная Морда и без того хотела расправиться с ней, а слова Джесси стали последней каплей.

С треском впечатав трубку на место, Каменная Морда погналась за ней.

— Мне не нужна охрана, я сама с тобой разделаюсь, наглая потаскушка! — Острые когти, покрытые оранжевым лаком, вцепились в ткань рюкзака, вынуждая Джесси остановиться. — Ты туда не проберешься!

Джесси нагнулась вперед, всматриваясь в коридор. Он был длиной примерно в сотню ярдов, слева и справа шли многочисленные переходы и двери.

А в конце тускло поблескивала двойная дверь. Похоже, она вела на склад. Рядом с ней стояли несколько тележек и небольшой погрузчик.

Значит, вот где нужно искать зеркало. За этой дверью.

Бездушная закомплексованная бюрократка, вцепившаяся в ее рюкзак, была единственной преградой на пути к выживанию.

От контейнера зависит ее жизнь.

Ей нужно туда добраться. И другого способа просто нет.

Джесси дернула плечами, выворачиваясь из лямок и вырывая рюкзак из цепких рук женщины. Рюкзак соскользнул, и Джесси подхватила его одной рукой.

Немного успокоившись, она набрала побольше воздуха в легкие. Он ей понадобится.

Помолившись про себя, чтобы все сработало, Джесси резко развернулась и ударила своим рюкзаком, лишние килограммы которого заработали ей «Кристи крим» по утрам, по виску бюрократки.

И с облегчением увидела — Джесси была не уверена, что сможет такое повторить, как бы ни вела себя старая ведьма, — что глаза бюрократки закатились, она пошатнулась и осела на пол.

Поспешно оглянувшись по сторонам, Джесси заметила дверь с табличкой «Для уборщиц». Схватив женщину за ноги, она зажала ее лодыжки под мышками и торопливо потащила тело по гладкому полу.

На то, чтобы утрамбовать ведьму между швабрами, щетками и моющими средствами, у Джесси ушло несколько минут, но она справилась. Затем она прикрыла дверь и осмотрела ручку. Запереть дверь на замок было невозможно. Это плохо.

И значит, ей следует торопиться. Вряд ли эта дама долго пробудет в кладовой.

Джесси, чувствуя, как бешено колотится сердце, помчалась к Кейону.

Лукан ударил кулаком в покрытую шелковыми обоями стену.

Еще раз.

И еще.

На разбитых костяшках выступили капли крови, но сразу же исчезли. Кожа зажила, не стала снова розовой и гладкой, но исцелилась.

Он повернулся спиной к столу, уставившись на проклятый темный прямоугольник невыгоревших обоев, и прорычал в спикерфон:

— Повторите, что именно они говорили. Подробно.

— Никто не может припомнить подробностей, мистер Тревейн, — ответил по громкой связи Ганс. — Только то, что они видели смуглого мужчину в татуировках, с темными косами, и он нес большое зеркало в золотой раме. С ним была молодая привлекательная женщина. В пятницу утром их видели вместе в фойе «Шератона». Если эти двое и останавливались в отеле, то все записи были стерты. В одном из номеров на ковре, занавесках и мебели обнаружена свежая человеческая кровь, но в записях отеля не указано, что этот номер сдавался кому-либо в ближайшие дни, и никакого тела не нашли.

Сукин сын подтверждал его худшие опасения. Ева почти наверняка мертва, а горцу помогает эта Джесси Сент-Джеймс. Они объединились против него.

А у Лукана осталось всего семнадцать дней на то, чтобы их найти.

— Вам удалось узнать, куда они отправились?

— Нет, мистер Тревейн, мы не смогли этого установить. Мы над этим работаем. У вас есть какие-то догадки, сэр?

Лукан потер подбородок. Куда бы отправился Кейон Мак-Келтар, если бы кто-то, не прикованный к зеркалу, вызвался ему помогать? Ведь это же определяющий фактор, в конце концов. Правила их маленькой игры резко изменились. Ни разу за прошедшую тысячу лет Лукан не думал, что обстоятельства могут сложиться таким невероятным образом — что неизвестная сила разрушит его непреодолимые барьеры, что сам он в это время окажется вне страны, что вор сможет проникнуть в его дом и украсть зеркало, что зеркало окажется в руках у кого-то, кто захочет помогать Келтару.

И что все это произойдет с абсурдной последовательностью.

Однако так и произошло.

Куда отправится Келтар? Лукан не сомневался: домой, в горы, куда же еще. Этот горец сокрушит небо и землю, лишь бы снова оказаться в Шотландии, особенно сейчас.

Прошло уже очень много лет с тех пор, как Лукан в последний раз посещал горы над Инвернессом. На протяжении жизни нескольких поколений после заключения Кейона в Темное Стекло он тщательно следил за наследниками клана.

Лукан хотел удостовериться, что мать Кейона сделала то, что обещала, в обмен на здоровье и благополучие семи дочерей: запечатала все знания Келтаров и стерла имя сына из анналов клана — следовательно, будущие Келтары не стали бы объявлять кровной мести и пытаться освободить своего предка.

Но в начале тысяча четырехсотых годов, когда источники уведомили, что МакКелтары — до последнего мужчины, женщины и ребенка — верят в то, что Кейон был не более чем мифом, Лукан перестал за ними наблюдать.

Свое внимание он направил в другие области, строил свою империю и искал недостающие Темные Реликвии.

Время и успех сделали его беспечным. Ему так давно не бросали вызов, что его самодовольство и самоуверенность перешли все границы.

Господи, семнадцать дней! Это немыслимо! Он был так близок к достижению своих целей. Он не мог позволить себе отвлекаться!

— Шотландия, Ганс. — Лукан вцепился в телефон. — Обыщите Инвернесс Я подозреваю, что он захочет уйти подальше от цивилизации и скрыться среди холмов. Найдите МакКелтаров, если таковые еще там живут, и поставьте в известность, что я даю пять миллионов любому, кто вернет мне зеркало, десять за зеркало и женщину. Однако я хочу, чтобы меня проинформировали сразу же, как только зеркало обнаружат, и постоянно держали в курсе. Вы получите еще десять миллионов, Ганс, если выполните это задание в течение недели.

— Да, мистер Тревейн! Я передам остальным, сэр. Я привлеку всех, кого смогу. И позабочусь об этом. Даю вам слово, сэр!

Лукан долго смотрел в пространство перед собой, прежде чем отключиться. Что для него двадцать пять миллионов? Ничто. Он устал от богатства еще несколько веков назад. И хотел лишь того, чего хотел всегда: власти и силы.