Сильвия Холлидей - Как утреннее солнце

– Так мило с вашей стороны – пригласить меня через мистера Перкинса.

Келли вопросительно взглянула на Джейса. Тот ответил теплой улыбкой.

– Все в точности как ты мне говорила, радость моя. Я сказал Доре, что ты скучаешь по дружескому обществу и почтешь за честь принять ее у себя в качестве достойной замены своим далеким бостонским подругам.

Ах, бессердечный дьявол! Знает, как уколоть побольнее!

– Благодарю, дорогой, – произнесла она сладким голосом.

Джейс огляделся.

– А где Большой Джим?

– Я здесь, сынок. – Большой Джим показался в дверях с большой бутылкой в руках. – Я подумал, что для такого случая бутылка хорошего французского вина придется как раз кстати. В честь нашей первой гостьи в этом доме.

– Она не первая, – перебила Бет. – Ты что, забыл о гостях на свадьбе?

Миссис Уотте побагровела от смущения. Келли бросила на сестру сердитый взгляд.

– Понять не могу, как это мы забыли послать вам приглашение.

Миссис Уотте опустила глаза на свои изношенные, вытертые ботинки.

– Это ничего, миссис Перкинс. Я бы все равно не смогла прийти. – Она тихонько засмеялась. – Это сегодня я оставила служанку заниматься ужином. А ведь когда-то я собиралась поехать за границу в качестве гувернантки. Но в тот самый день, когда закончились мои занятия в колледже, встретила мистера Уоттса.

Джейс многозначительно переглянулся с Келли.

– Значит, вы получили настоящее образование, Дора?

– Я окончила «Вассар»[1].

Джейс ухмыльнулся.

– Да что вы говорите! А ты что на это скажешь, Кэл?

– Не знаю, что скажет моя дочь, а вот я говорю, что пора садиться за стол, – прогремел Большой Джим и подал руку Доре Уотте. – Прошу вас, мэм. Келли, радость моя, ступай вперед, а мы за тобой.

Несмотря на крайнюю стеснительность, миссис Уотте оказалась очень культурной и знающей женщиной, способной поддержать разговор на самые различные серьезные темы. Благодаря мягким намекам Джейса и бесхитростным вопросам Бет она постепенно рассказала историю своей жизни.

Муж ее был мечтателем, авантюристом-неудачником, которому постоянно чудилось, что его Эльдорадо находится за следующим поворотом, за следующей горой. Они охотились за удачей на золотых приисках в Калифорнии, Неваде и, наконец, в Колорадо, постепенно проживая ее небольшое наследство. Когда последние деньги кончились, Дора начала печь пироги. Они расставляли палатки посреди горных разработок, жили в трущобах и развалюхах, в неустроенных новых городах. Дора снабжала горняков своей незатейливой стряпней, хоть немного скрашивая, таким образом, их скудную диету.

Дора вздохнула.

– Однажды ему повезло. Всего один-единственный раз. В ущелье Рассела. Но его обманом вывели из игры, не дали сделать заявку. Тогда муж пошел работать к владельцу большой шахты. А в прошлом году погиб при взрыве. Мне заплатили совсем маленькую компенсацию. – Она с виноватой улыбкой взглянула на Келли. – Может быть, следовало взять деньги и уехать отсюда, но я вдруг поняла, что умею только печь пироги да кормить мужчин. Вот и вложила эти деньги в покупку пансиона.

Келли с сочувствием смотрела на нее:

– У вас такая тяжелая жизнь…

Дора вызывающе вскинула подбородок.

– Я неплохо справляюсь. В доме всегда тепло, даже зимой, и на столе у меня всегда достаточно еды для жильцов, которые дают мне возможность сводить концы с концами.

– Если вам когда-нибудь понадобится новое платье или захочется новую шляпку, я думаю, мы вполне можем это устроить в своем магазине, – искренне предложил Джейс.

– Да нет, что вы! Я не тщеславна и знаю свое место. – Она тоскливо вздохнула. – Чего мне не хватает – гак это моих книг. Нам пришлось их продать, когда Чарлзу срочно понадобились деньги.

Келли даже рассмеялась от удовольствия.

– Ну, это проще простого! У меня книг столько, что я не знаю, куда их девать. Почту за честь с вами поделиться. – Некоторое время она колебалась, не решаясь обратиться к Доре Уотте с предложением. – Если… если вы ничего не имеете против и у вас найдется время, мы могли бы встречаться, скажем, раз в неделю и обсуждать прочитанное.

Радостная улыбка озарила лицо Доры.

– Мне это будет очень приятно, миссис Перкинс. Обычно я свободна по четвергам после обеда.

– Значит, я в эти дни буду приезжать в город, потому что у меня есть повозка. И пожалуйста, зовите меня Келли.

Сердце наполнилось благодарностью, каким-то новым теплым светом, который остался и после ухода гостьи. У нее теперь есть новая подруга! И все благодаря Джейсу… Интересно, знал ли он историю жизни Доры до того, как привез ее на ужин? Ожидая на веранде возвращения мужа, который повез миссис Уотте домой, Келли нетерпеливо покачивалась в кресле – качалке.

Большой Джим уже пошел в дом выпить стаканчик виски на ночь. Никак он не может отказаться ни от виски, ни от сигар, хотя и то и другое вредно для его сердца.

Может, попросить Джейса поговорить с отцом? А вдруг ему удастся уговорить Большого Джима поберечь себя? Послышался скрип колес, затем показался слабый свет фонаря. Наконец-то! Она встала и, нетерпеливо постукивая палкой, ждала, пока Джейс остановит лошадь и спрыгнет с повозки.

– Дора сегодня прекрасно провела вечер.

– Я очень рада это слышать. Мне она тоже понравилась. Прекрасная собеседница.

Эти сухие слова нисколько не выражали ее радости по поводу вновь обретенной подруги.

– Еще бы. У нее очень тонкий ум.

– Но как ты мог об этом узнать?

– Миссис Уотте часто приходит в магазин. И мне она совсем не показалась неотесанной деревенщиной.

– Я так рада. Я… – Не в состоянии больше сдерживать свои чувства, она обняла его. – Спасибо тебе. Спасибо!

Поколебавшись несколько секунд, Келли неловко и застенчиво поцеловала его в губы.

Джейс был удивлен и… обрадован. Обнял ее за талию, притянул к себе, наклонился и поцеловал так, как давно уже не целовал – горячим, полным страсти поцелуем, от которого у нее дыхание перехватило. Келли прижалась к нему еще крепче и открыла губы навстречу его поцелуям.

Наконец Джейс оторвался от нее.

– Дорогая, – хрипло сказал он, – ну почему мы не можем…

– Целуй меня, Джейс. Просто целуй меня. Келли снова притянула его голову к себе и долго не могла насытиться его горящими, жгучими поцелуями, пока не почувствовала его руку на своих ягодицах. Она вздрогнула и отстранилась.

Весь сегодняшний вечер Келли наслаждалась сознанием того, что они равны. Равны в своей радости от обретенного друга. Но вот сейчас одним этим похотливым жестом муж снова дал ей понять, что она низшее существо, обреченное находиться внизу, в то время как он будет получать удовольствие. На смену теплым чувствам пришла обида и растущее стремление воспротивиться. Воспротивиться его господству в постели.