Дженнифер Хеймор - Сезон обольщения

Допив свой бокал до дна, Джек посмотрел на каминные часы. Бекки проследила за его взглядом и увидела, что уже пробил час ночи.

— Поздно, — сказала она.

— Ты устала?

— Да. Надо ложиться, но… — Она не сводила грустного взгляда с очага. — Я не смогу расстегнуть пуговицы на платье.

— Что же нам теперь делать?.. — нерешительно проговорил Джек, но вдруг отважно произнес: — Я тебе помогу.

Повинуясь внезапному порыву, она поднялась и повернулась к нему спиной. Джек замер и не проронил ни звука. Лишь когда Бекки бросила на него вопросительный взгляд через плечо, он встал с дивана.

От него чарующе пахло яблоками и вином. Голова закружилась настолько, что Бекки покачнулась и вынуждена была вновь искать равновесие, чтобы не упасть.

Большие тяжелые ладони легли ей на плечи, удерживая от падения. С плеч они скользнули по пышным рукавам к запястьям — потом обратно вверх, к затылку, и там остановились на мгновение.

Погладив пальцами ее шею, Джек расстегнул верхнюю пуговку платья. Переходя от одной пуговицы к другой, все ниже и ниже, он не торопился, потому что каждое мгновение доставляло ему наслаждение.

Добравшись наконец до самого низа, он спустил оба рукава с плеч Бекки. Она помогла ему, совершенно освободив от одежды свои руки. Сняв лиф платья, Джек принялся расстегивать пуговицы нижних юбок. Когда же и юбки упали на пол, Бекки перешагнула через пышную груду шелка и кружев — того, что совсем недавно было ее карнавальным нарядом.

— Отличная работа. — Подняв платье, она повесила его на стул. — Видно, у тебя богатый опыт по раздеванию женщин.

И тут же пожалела, что сказала это. Ее не касается, скольких женщин он познал до нее.

— Я никогда не раздевал тебя, — тихим, но хриплым, почти рычащим голосом произнес Джек.

Бекки инстинктивно провела ладонями по бокам, стянутым тугим корсетом, и беспокойно подняла глаза:

— А что, теперь будешь?

— Конечно. Повернись-ка.

Она повиновалась, прижав ладони к жесткой передней стенке корсета, а он уже развязал узел, который вчера утром затянула Джози, и распустил перекрещенные шнурки на спине. Когда твердые ребра разошлись, Джек снял корсет через голову Бекки, а она, оставшись лишь в одной сорочке, обернулась и поскорее забрала его, пытаясь им прикрыться.

— Так лучше?

— Да. Спасибо. — Бекки прикусила нижнюю губу и, не отпуская корсета, отвела взгляд в сторону.

Тогда Джек осторожно отнял корсет и положил на стул.

— Тебе не надо меня стесняться.

— Не часто я оказываюсь в обществе мужчины, одетая в одну сорочку.

— А помнишь, что на тебе было в тот вечер?

— Да. — Бекки изо всех сил старалась не покраснеть.

— То платье просвечивало сильнее, чем сегодняшнее нижнее белье.

Однако тогда ее чувства к Джеку были еще совсем другими. Если она испытывала какое-то смущение из-за прозрачного платья, то оно не шло ни в какое сравнение с ее нынешними Чувствами.

Полуулыбка тронула ее губы.

— Ты прав.

Он нежно привлек ее, обнимая за талию одной рукой.

— Идем, я отведу тебя наверх.

Выйдя в узкий коридорчик, они очутились перед лестницей. Ступени были слишком узкие, чтобы подниматься бок о бок, поэтому Джек взял Бекки за руку и повел, наверх следом за собой, так что она поравнялась с ним, лишь добравшись до верхней площадки.

Они вошли в ту спальню, которая была больше других. Джек направился к столу — поставить светильник. Бекки стояла в ожидании, пока он прошел к окну, выглянул, как будто хотел убедиться, не прячется ли кто в темноте, и плотно задернул занавески.

Он пробуждал в ней такие сильные, противоречивые чувства, заставлял ощутить себя такой слабой и хрупкой, такой беззащитной! Ну как она могла не опасаться его, если от одного взгляда этих карих глаз превращалась в качающегося на тоненьких ножках новорожденного жеребенка и полностью теряла уверенность, точно стояла на краю смертельной пропасти?

Он взял ее за руку и проводил к маленькому туалетному столику с квадратным зеркалом врезной деревянной раме:

— Садись.

Она опасливо подчинилась и, присев на стул, вопросительно посмотрела на Джека снизу вверх, но он смотрел не в глаза, а на ее прическу. Его руки уверенно задвигались вокруг головы Бекки: пальцы, лишь слегка прикасаясь, вынули шпильки и расплели косы, распустив их по плечам до самой талии.

Потом он взял со столика расческу и начал распутывать пряди, одну за другой, такими ласковыми движениями, что она не только не испытывали никакой боли, но, наоборот, таяла от удовольствия. Бекки прикрыла глаза и чуть не замурлыкала — зубцы расчески массировали кожу на голове и распрямляли, разглаживали волосы.

— Точно как я думал, — пробормотал Джек.

Она моментально распахнула глаза и увидела, что он по-прежнему смотрит на ее голову.

— Твой волосы. Гладкие, шелковые, черные, даже с отливом в индиго. Как и глаза.

— У меня синие глаза. Темно-синие.

— Иногда кажутся темно-фиолетовыми. А в этом свете и у волос тот же оттенок. Я никогда такого не видел. Очень красиво.

Отложив расческу на столик, Джек запустил пальцы в эти гладкие пряди и провел между ними сверху донизу. Тяжелые широкие ладони остановилась на затылке Бекки. Джек улыбнулся ей в зеркало.

— О, — шепнула она, — как это приятно! — И когда он надавил подушечками пальцев на затвердевшие, скованные мышцы шеи, едва поборола искушение закрыть глаза и застонать от удовольствия.

Он продолжал массировать, пока шея совсем не разогрелась и не расслабилась. Бекки уже полностью размякла, а он разминал и растирал ее плечи, которые за долгие годы устали от постоянного напряжения. Наконец ладони его остановились, слегка обнимая ее.

— А теперь отнесу тебя в Постель.

Он подхватил ее под колени, поднял со стула и бережно уложил на кровать. Сильная рука скользнула по ноге Бекки к подвязке чулка. Развязав подвязку, Джек отложил ее в сторону и неторопливо скатал чулок. Пальцы его были грубы, но их прикосновение к обнаженной коже бедра, а потом и щиколотки было божественно.

Она хотела его, и не было никакой надежды избавиться от этого желания. Она хотела его отчаянно. И тогда, в Лондоне, и теперь, здесь, в этом доме. И ровно настолько, насколько тело жаждало принадлежать ему, разум восставал против. «Это неразумно, — подсказывала ей логика. — Ведь нынче совсем не то, что прежние вечера в отеле». Теперь она увлеклась им всерьез, и оттого Он был намного опаснее.

Джек между тем занялся ее вторым чулком, и от легких как перышко прикосновений его пальцев Бекки взмывала в вихре сладостных ощущений.