Дженнифер Эшли - Незабываемые ночи

Крошка взглянула на Мака и опять заревела. Изабелла безжалостно подтолкнула Мака к двери и выпроводила в коридор, по которому уже спешила Эванс с ворохом одежды. Другая служанка несла таз с водой, еще одна — полотенца.

Маленькая Эйми продолжала пронзительно вопить, а дверь в спальню перед носом Мака уже захлопнулась. Но он заметил, что к ним по коридору направлялся Йен.

— Что ты с ней делаешь? — пробился сквозь плач Эйми его голос.

— Ничего. Держу на руках. Женщины выставили меня за дверь. Я всегда считал решительными шотландских женщин, но до англичанок им далеко.

Йен посмотрел на Мака так, как будто не понимал, о чем тот говорит.

— Я нашел на чердаке детские кубики, — обронил он и направился в небольшую гостиную рядом.

Следом за ним пошел и Мак с Эйми на руках.

Там Йен, присев, высыпал кубики из коробки на ковер. Эйми с интересом рассматривала их, сразу перестав плакать.

— Опусти ее на пол, — посоветовал Йен.

Мак поставил Эйми на пол. Стояла она весьма неустойчиво, поэтому буквально через минуту села на попку и потянулась за кубиками. Йен растянулся на полу рядом с девочкой и показал ей, как ставить кубики друг на друга.

— Как тебе удалось найти их на чердаке? — Мак упал в ближайшее кресло и свесил руки между колен.

— Мы в детстве играли с ними.

— Да я знаю, что играли, но это было двадцать пять лет назад. Спустя столько лет ты помнил, что они есть и где они лежат? — Мак поднял руку. — Нет, подожди, конечно, ты помнил.

Йен не слушал брата. Он учил Эйми, как строить невысокую стенку, которую она с ликованием разбивала. Йен ждал, пока она все разрушит, а потом терпеливо строил стену заново.

Мак провел рукой по волосам. Какое сумасшедшее утро. Только что в его объятиях была Изабелла и он был счастливым человеком. В воздухе запахло примирением, и Мак до сих пор чувствовал тепло ее тела. А в следующее мгновение притащилась ненормальная француженка, поставила перед ними ребенка и заявила, что это его ребенок. И Изабелла, вместо того чтобы схватить пистолет из оружейной комнаты и наставить на Мака, бросилась помогать бедняжке.

Должно быть, это ночной кошмар.

Мак встал. Надо надеть что-нибудь, кроме килта и рубашки, и выяснить, кто эта женщина.

Как только он подошел к двери, Эйми начала пронзительно голосить, ее визг проникал в мозг Мака. Она голосила до тех пор, пока Мак не вернулся и не сел с ней рядом. Она сейчас же успокоилась и опять начала играть с кубиками.

— Что с ней такое? — спросил Мак.

— Не хочет, чтобы ты уходил, — пожал плечами Йен.

— Но почему?

Йен молча продолжал составлять кубики. Как когда-то в детстве, он и сейчас старался ставить все кубики ровно, осторожно двигая их до тех пор, пока не получался идеально ровный ряд.

Эйми смеялась и разрушала построенную Йеном стену.

— Йен, — начал Мак, наблюдая, как брат опять составляет кирпичи, — почему только ты мне веришь? Я имею в виду, что этот ребенок не мой.

— У тебя не было женщины с тех пор, как Изабелла оставила тебя три с половиной года назад, — не отрываясь от своего увлекательного занятия, сказал Йен. — Эта девочка совсем еще малышка. Даже учитывая время, которое женщина вынашивает ребенка до срока, она слишком мала, чтобы быть твоей дочкой.

Безупречная логика. И в этом весь Йен.

— Знаешь, брат, я ведь мог и соврать насчет холостяцкой жизни.

— Но ты не лжешь, — поднял глаза Йен.

— Нет. А вот Харт считает меня лжецом. И одному Богу известно, что думает Изабелла.

— Изабелла верит тебе.

Мак посмотрел на брата и увидел, что Йен смотрит ему прямо в глаза. Мак приободрился. Такие мгновения дорогого стоили. Йен верил Маку, знал в душе, что Мак не врет. Это вдвойне ценно.

Йен моргнул ресницами и вновь занялся кубиками. Драгоценные мгновения миновали.

В комнате вдруг появился специфический запах. Они оба посмотрели на Эйми, которая взяла кубик и пыталась засунуть его в рот.

— Думаю, пора искать женщин, — сморщился Мак.

Братья встали. Эйми встала на четвереньки, попыталась подняться на своих полненьких ножках, не выпуская из рук кубик, и протянула руки к Маку.

На губах Йена появилась удивленная улыбка, хотя взгляд по-прежнему был уклончив. Мак взял на руки Эйми, от которой неприятно пахло, и они двинулись на отчаянные поиски женщин в этом доме.

Пришел местный доктор и довольно долго пробыл у постели француженки. Всякий раз, когда Мак заглядывая в спальню для гостей, он находил свою жену сидящей рядом с женщиной или помогающей доктору.

Эйми никак не хотела оставаться без Мака. Одна из служанок, веселая шотландка, у которой было пятеро своих детей, охотно помыла девочку и переодела, но Эйми плакала всякий раз, когда Мак пытался выйти из комнаты, и замолкала, только когда он опять брал ее на руки. Весь остаток дня, как только Мак пытался оставить Эйми с Бет, с экономкой или с веселой служанкой, малышка кидалась в рев. В ту ночь Мак уснул одетый на неразобранной постели вместе с Эйми, которая устроилась рядом на животике.

Утром, все еще чувствуя усталость, Мак вынес Эйми на террасу. Дул холодный ветер, зима в Шотландию приходила рано, но в безоблачном небе ярко светило солнце. Экономка принесла маленький стульчик для Эйми и помогла Маку укутать девочку, чтобы не замерзла. На солнышке Эйми уснула, а Мак присел на низкий каменный парапет и смотрел на горы, острая стена которых окружала Шотландию.

Он услышал шаги Изабеллы за спиной, но не повернулся. Она подошла к парапету и остановилась рядом с Маком, глядя на красивый пейзаж, раскинувшийся перед глазами.

— Она умерла во сне, — немного помолчав, усталым голосом обронила она. — Доктор сказал, что рак распространился по всему телу, и удивился, что она еще жила до сих пор. Наверное, заставляла себя жить, пока не пристроила ребенка в надежное место.

— Она говорила тебе, как ее зовут?

— Мирабель. Это все, что она сказала.

Мак молча смотрел на разбитые в саду клумбы. Скоро отключат фонтаны, чтобы они не замерзли, а клумбы укроет снег.

— Я тебе верю, ты знаешь, — нарушила тишину Изабелла.

Мак повернулся к ней. Сегодня утром она надела коричневое платье, но в солнечном свете оно казалось ярким. Сейчас она была похожа на леди с картины Ренуара, такая же царственная и спокойная, солнечный свет бросал блики на ее волосы и играл в складках платья. От бессонной ночи лицо было бледным, но все таким же красивым.

— Спасибо, — ответил Мак.

— Я верю тебе, потому что Мирабель просто сразила меня своей робостью. Она говорила, что делала все возможное, чтобы удержаться и не искать тебя, что она вообще бы не покидала Париж, но ситуация стала безвыходной. Она испугалась меня, тебя, этого дома, — покачала головой Изабелла. — Совершенно не твой тип женщины.