Дженнифер Эшли - Угрозы любви

— Благодарю, сэр.

— Не стоит рассыпаться в благодарностях. Продолжайте работу.

— Слушаюсь, сэр.

Еще раз отдав честь, Сьюард повернулся и поспешил выполнять свои обязанности. А Остин пошел дальше. Когда он приблизился к трапу, из тени, отбрасываемой бизань-мачтой, выступил лорд Рудольф. Его единственный глаз сверкал.

— Где Эванджелина?

— Она спит.

— Значит, вы ее погубили, капитан.

Остин едва удержался, чтобы не ударить англичанина.

— Она станет моей женой, как только мы окажемся на берегу.

— С вами она много потеряет. А став моей женой, очень много получит.

— У нее будет все, когда она станет моей женой. Я человек не бедный.

— Она заслуживает внимательного отношения.

— Я о ней позабочусь.

— А я — нет? — Лорд Рудольф нахмурился.

— Будете, пока она вам не надоест. Пока новизна не пройдет. А меня не привлекает всякая женщина, которая посмотрит на меня. На самом деле для меня даже будет облегчением больше о них не думать.

— Господи, и вы еще говорите, будто у нас, англичан, холодная кровь! Ведь девушке нужна любовь. Она умирает без нее. Сомневаюсь, что у нее она когда-нибудь была. И уж точно не с этим парнем, который называет себя ее братом.

Остина охватило раздражение, но он стиснул челюсти, сдерживаясь.

— Я дам ей все, в чем она нуждается.

— Кроме любви.

— Вы не можете утверждать, что любите ее.

— А вы можете? Вы не любите ничего, кроме своей власти надо всем и вся. И вы погубите девушку.

— Она сделала свой выбор.

— Да, полагаю, что сделала. — Лорд Рудольф посмотрел вниз, на освещенный коридор, ведущий к каюте Остина. — Вы добились того, чтобы она выбрала вас, да?

— Намекаете на то, что я бросился за борт, чтобы Эванджелина оказалась в моих объятиях?

Лорд Рудольф бросил на капитана презрительный взгляд:

— Я уверен, вы так и поступили бы, если бы подумали об этом. Спокойной ночи, сэр. — Он повернулся и ушел во тьму.

Остин посмотрел ему вслед. Этот человек обладает надменностью и самоуверенностью, свойственной англичанам, которые полагали, будто им надлежит иметь власть над всеми — и политически, и экономически, и социально. Он знал таких людей до войны — сынков аристократов, которые явились в колонии и взяли все, что хотели, а потом отправились в Англию с полными карманами и погубив людей, тех, что последовали за ними. Сынки аристократов были командирами армий, размещавшими своих людей в американских домах. Их солдаты уничтожали урожаи, воровали скот, забирали женщин — и смеялись, когда от них требовали плату.

Но Остин и люди, подобные ему, заставляли их платить.

Остин подозревал, что во время Войны за независимость Уиттингтон поддерживал англичан в их стремлении удержать колонии под каблуком.

И возможно, все еще поддерживал. Ведь имелся некий Уиттингтон, указанный в списке, хранящемся в каюте Остина. А лорд Рудольф так вразумительно и не объяснил свое присутствие за пределами Англии. Ему следовало находиться в Лондоне — разгуливать там в самой модной одежде и навещать свою модную любовницу, а не плавать по морям. Ведь только вторые сыновья странствуют по свету, а первые, такие как лорд Рудольф, остаются дома и обеспечивают наследственность.

Остин подождал, пока лорд не отошел подальше, и только после этого развернулся и спустился по лестнице.

Эванджелина ждала его в постели. Увидев ее, он тотчас возбудился. А ведь Уиттингтон, кажется, назвал его холодным и сказал, что он не сможет любить Эванджелину. Уиттингтон — дурак!

Глава 19

Когда Остин переступил порог, Эванджелина повернулась лицом к стене.

Она слышала весь разговор капитана с лордом Рудольфом, и каждое слово разрывало ей сердце.

Она никогда не считала, что Остин Блэкуэлл любит ее. Ведь он красивый и властный. И он капитан корабля. Такой человек не мог влюбиться в английскую старую деву в очках.

Она ловила каждое слово этого разговора, и ей хотелось, чтобы Остин объяснил лорду Рудольфу, что она ему не безразлична. Но всякий раз, когда Руди обвинял Остина в том, что тот не любит ее, капитан этого не отрицал.

Ну почему Остин не заявил, что горячо ее любит?! Почему мир так несправедлив?! Ей следовало бы полюбить лорда Рудольфа, англичанина, состоятельного и титулованного джентльмена, который увез бы ее назад в Англию, где ей и место. Почему вместо этого она влюбилась в мужчину из колонии, в человека со странным акцентом и темными глазами?

Остин хотел, чтобы все ему повиновались. И конечно же, он будет ожидать повиновения и от нее.

— Сирена…

Его низкий голос был такой ласковый, что Эванджелина поняла: она выполнит любой его приказ.

— Дорогая, ты спишь?

— Нет.

Остин приблизился к ней, и она натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза.

Когда же он прикоснулся к ней, она почувствовала, что его одежда пропиталась холодом и запахом моря.

— Ты можешь вернуться в свою каюту, если хочешь.

Сейчас она не могла его покинуть, и он знал об этом.

В его каюте было тепло и уютно. А ее койка… Ах, ей туда не хотелось!..

— Остин, я хотела бы остаться здесь.

Он наклонился и провел губами по ее виску.

— Но если ты останешься, то я захочу заняться с тобой любовью. Я хочу любить тебя, Эванджелина. Ты позволишь?

Позволить?.. Как будто она могла бы противиться.

Она перекатилась на спину. Его лицо нависло над ней, а растрепавшиеся волосы коснулись ее щеки. Она ощутила запах бренди, кофе, холодного ветра и соли.

Но она не отважилась ответить. Вместо этого она приподняла голову и поцеловала его в губы.

Он глухо застонал, и его темные ресницы опустились, когда губы их слились в поцелуе.

Тело Эванджелины охватил жар, и она спросила себя: «Стоит ли оставаться с ним навеки? Что ж, может, и стоит, если он будет заставлять меня испытывать такие ощущения».

Остин стащил с нее одеяло, оставив его только на ногах. А поцелуй его становился все более страстным, в какой-то момент он показался ей огненным.

Внезапно Остин отстранился, издал хриплый стон. Затем провел ладонью по ее груди и легонько сжал один из сосков большим и указательным пальцами.

Она вскрикнула — и чуть не потеряла сознание от наслаждения. А его теплая рука уже поглаживала ее по животу и по бедру. Глаза же его были полузакрыты — веки отяжелели от страсти.

— Мы поженимся, как только придем в порт, — пробормотал он ей в ухо.

— Поженимся? — пролепетала она.

— Да. Я все устрою.

— Ты… устроишь?

Он поднял на нее взгляд, в глубине его глаз пылал огонь.