Барбара Мецгер - Санта-Клаус, или Отец на Рождество

Пру скорчила недовольную гримасу.

– Мы ведь собираемся пожениться, как только найдем кого-то, кто проведет церемонию. Кроме того, меня не волнует, увижу ли я снова это место. Рада избавиться от него. Так почему я вообще должна беспокоиться о том, что подумают эти дураки?

– Потому, что тогда мама сможет высоко держать голову в Уэрфилде, вот почему. – И для того, чтобы герцог Уэр не узнал, что тетушка его подопечных ничем не лучше того, кем кажется, понадеялась Грейс-Энн, но ничего не сказала Пру. Она всего лишь решила воплощать свои интриги еще более скрытно.

Грейс-Энн проследила за тем, чтобы они обе вежливо попрощались с Лайамом у сквайра, и заставила Пру пойти в церковь – закутавшись в плащ, от холода и любопытных глаз. Пусть все видят, что эта девчонка не тоскует; пусть никто не увидит, что она раздувается, как мертвая корова в жаркий день. Затем Грейс-Энн отвезла Пруденс ненадолго навестить Люси – чтобы объявить о тщательно отрепетированном счастливом случае: подруга Грейс-Энн, еще одна вдова армейского офицера, собиралась отправиться путешествовать, предположительно, в Австрию на мирные переговоры, и ей нужна была компаньонка. Какая удача!

Спустя одну неделю после отъезда Лайама, Грейс-Энн вместе с Пру выехали из Уэрфилда в наемном экипаже, чтобы встретиться с ее подругой в Вустере, как она сказала мистеру Бланчарду в местной гостинице, когда он помогал грузить все сумки и сундуки. Пру настояла на том, что будет выглядеть странно, если у нее не будет новой модной одежды для путешествия. Все равно ее старая одежда была ей мала. Кошелек Грейс-Энн тоже уменьшился в размерах.

Лайам должен был ждать их в Вустере, давая кобылам отдохнуть. Нанятый кучер и форейтор, конечно же, не должны были узнать об этом, так что Грейс-Энн отпустила их, велев вернуться в Уэрфилд без нее, заявив, что останется с подругой на день или два перед тем, как вернуться домой. Грейс-Энн и Пруденс сняли комнату в респектабельной гостинице за счет Грейс-Энн, чтобы подождать прибытия подруги. Пру хотела только одного – увидеть магазины; Грейс-Энн мечтала только о том, чтобы сестра уехала до того, как кто-нибудь узнает ее.

Лайам наконец-то появился, с громоздкой дорожной каретой, которую сумел нанять. Карета оказалась не такой изысканной, которую выбрала для поездки Грейс-Энн, и ей недоставало хороших рессор. Если верить Пру, то она также была вонючей и насквозь продуваемой, а подушки сиденья будут впиваться ей в спину. Кроме того, Лайам собирался править сам, чтобы сэкономить на расходах и приглядывать за кобылами, привязанными сзади.

– У нас уйдет целая вечность на то, чтобы добраться до Кардигана, я это знаю. И все это время мне не с кем будет поговорить.

– Конечно, будет. Ты можешь поехать снаружи вместе с Лайамом.

– Что, на холоде и ветре? Кроме того, именно ты беспокоилась о том, что подумают люди.

– Да, но теперь они должны думать, что вы уже муж и жена, так что не будет ничего странного в том, что вы путешествуете вместе.

– Но у меня нет кольца, – хитро заметила Пруденс. – Жены хозяев гостиниц, без сомнения, замечают такие вещи.

Так что им пришлось купить ей кольцо, на средства Грейс-Энн. Лайаму деньги были нужны на оплату дорожных расходов.

Пру все еще не хотела смириться со старой каретой.

– Я не понимаю, почему ты не можешь сопровождать меня, Грейси, по крайней мере, до границы Уэльса.

– Это моя первая ночь вдали от мальчиков, Пру, и я обеспокоена, словно курица, сидящая на яйцах. Я не смогу вынести ни одним моментом дольше, чем это будет нужно.

– Ради Бога, Грейси, эти сорванцы не нуждаются в тебе. Ты оставила четырех нянек приглядывать за ними.

Грейс-Энн улыбнулась.

– Подожди, пока ты сама не станешь матерью, Пру, тогда и узнаешь, какие испытываешь чувства, расставаясь с собственным ребенком.

– Я уверена, что не стану испытывать такие чувства. Если ты думаешь, что я потащу крикливого младенца с собой, когда мы поедем в Лондон, то у тебя еще меньше мозгов, чем я полагала. – Она плотнее завернулась в новую, подбитую мехом накидку. – В самом деле, Грейси, я уверена, что медленная езда будет вызывать у меня тошноту, раз мне нечего будет делать и не с кем поговорить. Разве ты не можешь, по крайней мере, нанять мне горничную?

– Ты можешь спать или читать те книги, которые я купила тебе по твоему настоянию, или начать шить одежду для ребенка. У тебя ни одного дня в жизни не было горничной, Пруденс Беквит, и тебе не удастся заполучить ее сейчас за счет моих сыновей. Если бы я полагала, что могу выкроить кое-что из бюджета, то наняла бы девушку для себя, чтобы мне не пришлось проводить одной ночь в гостинице. По крайней мере, у тебя будет Лайам.

– От которого пахнет лошадьми, – злобно пробормотала Пру, но сдалась и забралась в карету, даже не поблагодарив Грейс-Энн за все ее усилия. Зато Лайам на прощание обнял Грейс-Энн и поклялся позаботиться о ее драгоценной сестре. Грейс-Энн направилась обратно в гостиницу, качая головой. Вот бедняга.

Несмотря на вдовий траур, вуаль и отстраненное поведение, на Грейс-Энн все равно пялились мужчины, сидевшие в пивной, отчего она, в конце концов, с тревогой пожалела, что не наняла горничную. Она приказала приносить еду ей в комнату и намеревалась оставаться там до следующего утра.

В гостинице не было никакого шума. Вот что в первую очередь заметила Грейс-Энн. Ей не нужно было прислушиваться к плачу или крикам «мама», не раздавалось никакого грохота, треска или стука. Иногда мог слышаться шепот из общей комнаты, случайное звяканье, едва слышное сквозь стены и двери, но никто не собирался стучать ей в дверь или звать ее. И как она должна была отдыхать в такой обстановке?

Грейс-Энн решила скоротать одинокий вечер, написав письмо Уэру – на тот случай, если кто-нибудь проинформирует его о ее действиях. Она предположила, что управляющий в Уэр-Холде держал связь с поверенным герцога в Лондоне, и подозревала, что обо всех ее банковских операциях, как и следовало ожидать, было доложено его светлости. Он удивится тому, что Грейс-Энн сняла со счета весь резервный фонд и большую часть денежных средств за март. Она оставила себе ровно столько, чтобы хватило на расходы по хозяйству – если только ей не удастся отодвинуть оплату некоторых счетов за наряды Пруденс на следующий месяц. Грейс-Энн вытащила шпильки и распустила волосы, ощущая, что головная боль, появившаяся при мыслях о бюджете, потихоньку отступает. А всего лишь месяц назад она ощущала себя богатой.

Грейс-Энн написала Уэру о том, что в семье возникли некоторые непредвиденные расходы, но ничего, о чем ему стоило бы беспокоиться. С мальчиками было все в порядке, они учили алфавит. Близнецы уже знали буквы «Л» и «У», а теперь узнавали «Р», «И» и «П». Она пожелала герцогу всего наилучшего и закончила письмо еще одним заверением, что не станет жить не по средствам.