Мэдлин Хантер - Любовь не купишь

– Мужчины не забывают своих клятв.

Она гадала, что еще знает Дэвид о тех людях, с которыми она прожила всю жизнь. Возможно, если она докажет, что ей можно доверять, он когда-нибудь поделится с ней. Как приятно разговаривать в теплой, уютной постели. Днем, одетый, он все еще оставался для нее загадкой, но постель на время уравнивала их.

– Я удивилась, увидев у тебя в доме короля, – заметила она, гадая, как долго сможет пользоваться нынешним настроением Дэвида.

– Даже короли любят повеселиться. Королевская власть иногда становится в тягость, а Эдуард еще молод. Он ненамного старше меня.

– Вы, похоже, хорошо знакомы.

– Ему со мной проще, чем с другими горожанами, которые перед ним уж слишком трепещут. К тому же я кое в чем помогаю ему. Он иногда посылает меня с поручениями. Чаще всего во Фландрию. Несколько раз я доставлял письма губернатору Гента.

– Ты и сейчас для него ездишь?

– Время от времени.

Бот так. Она вспомнила свои глупые сомнения. Нужно было спросить раньше. Теперь все выглядело совершенно разумно и невинно. И все же…

– Эти поездки опасны?

– До сих пор опасности не возникало.

Она не об этом его спрашивала, но решила пока довольствоваться таким ответом.

Перед ее мысленным взором вдруг предстали те, с кем она познакомилась нынче в Гилдхолле, и в частности седой тонкогубый Гилберт де Абиндон, который пытался не смотреть на Дэвида, даже когда тот представлял ему свою жену.

– Мне понравилась Маргарет, жена Гилберта. Мне кажется, мы с ней можем подружиться. Как ты думаешь, он это позволит?

На самом деле она хотела узнать, позволит ли Дэвид. Белокурая и дружелюбная Маргарет была чуть старше ее. Они с удовольствием познакомились и поболтали, пока их мужья стояли как истуканы.

– Очень возможно. Гилберт чрезвычайно амбициозен. За твое благородное происхождение и связи при дворе он простит тебе такую оплошность, как брак со мной. Как большинство богатых торговцев, он хочет поднять семейный статус.

– И все же ему может не понравиться наша дружба. Ведь вы с ним так ненавидите друг друга.

В ответ – молчание. Она повернулась и увидела, что его взгляд устремлен куда-то вдаль. Потом он взглянул на нее, и его глаза сверкнули. Неужели его рассердило лишь одно упоминание о дяде? Но Дэвид, словно почувствовав ее тревогу, успокаивающе поцеловал ее.

– Я ненавижу его за то, что он сделал с моей матерью. А он ненавидит меня за то, что я жив и ношу имя де Абиндонов. Он худший из нашего племени, девочка моя. Он не умеет слушать других и лишь осуждает. Он полон чванства и каждое утро посещает церковь, а потом целый день всех проклинает. Если бы он сегодня был в этом доме, он бы не заметил ни радости, ни веселья, а лишь один грех. Имей это в виду, если хочешь подружиться с Маргарет. Надеюсь, что ей недолго мучиться и вскоре она станет молодой вдовой.

Кристиана растерянно заморгала. Желать кому-нибудь смерти – это ужасно. Еще больше ее потрясло то, как равнодушно он произнес это.

– Нам нужна служанка, чтобы помогать тебе одеваться и причесываться, – как ни в чем не бывало продолжал он, – Джева считает, что ты сама должна выбрать ее. Навести Маргарет и попроси помощи в этом деле. Посмотрим, позволит ли ей Гилберт.

Он погладил ее, и Кристиана почувствовала, что он снова хочет предаться любви. Поэтому она была поражена, когда он заговорил:

– Моим дядям Гилберту и Стивену было уже за двадцать, когда моя мать была еще девочкой. А потом ей исполнилось четырнадцать, и они увидели, как она прекрасна. Братья решили выгодно выдать ее замуж. Они все рассчитали. Им нужен был только благородный человек. Или, на крайний случай, торговец из Ганзейской лиги*. Они назначили ей солидное приданое и начали усиленно представлять ее мужчинам. Они таскали ее за собой на каждый пир, одетую как леди.

– И это помогло?

– Да, помогло. Об этом периоде ее жизни мне рассказал Джон Константин. Предложения полились рекой. Гилберт и Стивен, конечно, выбирали жениха по своему вкусу. Они заигрались и стали сталкивать одного претендента с другим.

– Она не согласилась с их выбором? Поэтому…

– Хуже того. Их родители умерли, а слуги баловали ее. Она влюбилась. Ее возлюбленный исчез к тому моменту, когда она обнаружила, что носит ребенка.

– Это был один из претендентов?

– Нет. Однако братья решили избавиться от позора обычным способом. Они потребовали назвать имя соблазнителя, чтобы заставить его жениться, но она отказалась. Гилберт пытался выбить из нее имя, и все равно она молчала. И тогда они нашли ей мужа, который был на все согласен, и решили быстро выдать ее замуж.

Кристиана содрогнулась. Она помнила тот вечер, когда впервые пришла в дом Дэвида и он спросил, не носит ли она ребенка. Он счел, что ее история такова же, как история его матери, а его выбрали в мужья, чтобы скрыть позор.

– Она не стала выходить за него, – продолжил Дэвид. – И все время ждала, что ее возлюбленный вернется. Она заявила священнику, что против этого брака.

«Его мать оказалась смелее меня, – подумала Кристиана. – Бог мой, что же творилось в голове Дэвида в ту ночь, когда он так невозмутимо слушал меня?»

– И что предприняли братья?

– Они отослали ее прочь. В Гастингсе у нас какие-то родственники, и она отправилась туда. Гилберт велел ей отказаться от ребенка, когда тот родится. Если она этого не сделает, предупредил он, они перестанут ей помогать, словно она для них умерла. И ни при каких обстоятельствах она не должна была возвращаться в Лондон.

– Но она не отказалась от тебя. И вернулась в Лондон.

– Она боялась, что ее возлюбленный приедет и не найдет ее, и поэтому поторопилась вернуться. Каким-то образом она нашла Мэг и стала работать с прачками. Мэг была повивальной бабкой, когда я родился. В те годы мы жили в маленькой комнатке позади конюшен, у реки. Кроме Мэг и других работниц, я был единственным, с кем общалась моя мать. Гилберт и Стивен ни разу не проведали ее и, верные своему слову, не дали ей ни шиллинга. Им было все равно, жива она или нет.

– А ты? Ты знал, что они твои родственники?

– Только когда мне исполнилось семь лет, я услышал о людях, носивших такую же фамилию, как и моя мать, и призадумался. Стивен тогда начал преуспевать. Я знал, что я незаконнорожденный. Другие мальчики постарались просветить меня. Спустя несколько лет мать стала домоправительницей у Дэвида Константина, и жить ей стало полегче. Гилберт и Стивен так и не простили ему того, что он помог ей. Они считали, что она несет заслуженную кару. Мол, нужда и тяготы – справедливая плата за ее преступление против Бога и родных. Главным образом родных!

Он рассказывал эту историю так же просто и спокойно, как говорил обычно. Но Кристиана чувствовала, какой отпечаток она оставила на всей его жизни и его характере.