Донна Флетчер - Подари мне нежность

Гонора села и снова изо всех сил потянулась. Может быть, она подсознательно пыталась дотянуться до матери.

– Я нашла человека, о котором ты говорила, мама. Но ему необходима твоя мудрость, и я щедро поделюсь с ним ею.

Она негромко рассмеялась и снова упала на кровать Жизнь прекрасна! Гонора ощущала собственную силу и уважала себя. Не то чтобы она сделалась очень храброй, но обрела некую долю уверенности, а будет расти уверенность, придет и отвага.

Гонора выпрыгнула из постели и быстро оделась – темно-синяя шерстяная юбка и золотистая туника с длинными рукавами, подпоясанная на талии полоской от пледа Синклеров. Еще одной полоской пледа Гонора завязала сзади волосы, как следует их расчесав, а потом надела мягкие башмаки. Теперь она готова встретить новый день – и мужа.

Выходя из комнаты, она рассмеялась. Вряд ли муж готов к встрече с ней.

Войдя в большой зал, Гонора тут же увидела его. Каван сидел за столом у очага вместе с отцом, матерью и Артэром. Лахлана видно не было; очевидно, он провел ночь с очередной женщиной – Лахлан никогда не покидал чужую постель рано утром. Остальные столы пустовали – большинство воинов отправились по домам, чтобы прийти в себя после ночного пира или ночного караула.

Каван почти сразу заметил, что Гонора вошла в зал. Она, не отрывая от него взгляда, дошла до стола, улыбнулась, поцеловала мужа в щеку и села рядом с ним.

– Я просто умираю от голода!

Гонора потянулась за куском медового хлебца, самого своего любимого, а Каван налил ей кружку горячего сидра и подвинул свою тарелку. Гонора усмехнулась и с аппетитом начала завтракать, радуясь, что муж захотел с ней поделиться.

Завязался общий разговор, но члены семьи один за другим уходили из-за стола по своим делам, и в конце концов Гонора с Каваном остались одни.

– Я должна тебе кое-что показать, – сказала она, стряхивая с пальцев крошки.

– Что? – полюбопытствовал Каван, улыбаясь, но довольно скептическим тоном.

Гонора оглянулась, наклонилась к нему и прошептала:

– Это сюрприз.

– И никто не знает?

– Я и еще один человек. – Она прижала палец к губам Кавана, не дав ему ничего сказать. – Никаких вопросов, ты все поймешь сам.

Гонора взяла мужа за руку и потянула его со скамьи. Выходя из зала, она взяла один из шерстяных плащей, которые Адди вешала на колышки у двери. Каван обошелся без плаща – несмотря на холод, ему хватало шерстяной рубашки, пледа и башмаков. Казалось, он вообще не чувствует холода, и Гонора решила, что он привык к нему за время плена – на землях варваров зима тянулась долгие месяцы.

Когда они завернули за угол хижины Джона-лучника, Гонора заметила удивление на лице Кавана. Еще сильнее он удивился, когда Джон, мужчина крупный и весьма нетерпеливый ко всем, кроме воинов, приветствовал Гонору широкой улыбкой.

– Стой здесь! – велела Гонора мужу, подтолкнув его туда, откуда отлично просматривалась мишень, поставленная Джоном для воинов.

Она взяла лук, который Джон приспособил специально для нее, и увидела, что Каван наморщил лоб. Он не смог скрыть изумления, когда Гонора взяла стрелу, умело положила ее на тетиву, прицелилась и выстрелила. Стрела вонзилась в самый центр мишени. Гонора выстрелила еще дважды – в основном для того, чтобы Каван не подумал, будто это получилось случайно, а понял, что она попадает в цель сознательно и дар у нее природный.

Она обернулась к мужу и заулыбалась:

– Я упросила Джона научить меня. Мне хотелось тебя удивить.

Каван помрачнел и прищурился, и на какой-то миг Гонора испугалась, что он разозлился, но тут муж тряхнул головой и улыбнулся.

– У моей жены врожденный талант к стрельбе из лука, – гордо сказал он Джону.

– Так и есть, сэр, так и есть, – согласился Джон.

– Скоро она начнет набивать наши кладовые едой для всего клана, – похвалился Каван.

Гонора ахнула:

– Я никогда не смогу убить в лесу никакого зверя!

Джон посерьезнел:

– Стрелы существуют для того, чтобы убивать, имей это в виду.

Он отошел. Гонора посмотрела на мужа.

– Он прав, – произнес Каван. – Стрелы необходимы для охоты, не важно, на зверя или человека. Если ты не готова убивать, не стреляй из лука. То же самое относится к кинжалу или мечу.

– Я никогда никого не убивала, – отозвалась Гонора. От одной мысли у нее внутри все перевернулось.

Каван взял ее за руку и повел куда-то. Гонора обрадовалась, увидев, что они направляются к вересковым пустошам. День был холодным, однако солнце сияло ярко, по синему небу плыли белые облака. Прекрасный день для прогулки на пустошах – и прекрасное место, чтобы поговорить.

– Я научил тебя обороняться, но не объяснил, каких жертв это может потребовать, – произнес Каван, когда они довольно далеко отошли от деревни.

Гонора повела его к опушке леса, села на землю, прислонилась к большому валуну и потянула к себе Кавана.

– Расскажи мне, что такое сражение.

Он сел рядом. Гонора прижалась к мужу и накинула плащ ему на ноги, не сомневаясь, что он уже продрог, и желая поделиться с ним теплом. А если быть совсем честной, она просто хотела оказаться поближе к нему, ощутить жар его тела и попытаться соблазнить его.

– Не нужно тебе этого знать, – ответил Каван.

Гонора положила ладонь ему на руку, – на руку, которая наверняка убила в сражении многих, но зато ласково умела обнять ее и нежно прикасаться.

– Я хочу больше узнать о тебе.

Каван колебался. И тогда Гонора вслух сказала то, что в последнее время чувствовала:

– Я доверяю тебе. Разве ты не хочешь довериться мне?

– Почему ты мне доверяешь? – спросил Каван, переплетя свои пальцы с ее.

Ей нравилось прикосновение его руки. Пусть мозолистая, она была сильной и уверенной.

– Ты не давал мне поводов сомневаться в тебе.

– Я называл тебя серой мышкой, – напомнил Каван.

– А я думала, что ты жестокий и грубый.

– О, маленькая мышка запищала?

Гонора засмеялась и быстро чмокнула его, точнее, слегка прикоснулась к его губам.

– Благодаря тебе.

Гонора не поняла, от чего он вздрогнул – от поцелуя или от ее благодарности, а может быть, он потерял дар речи сразу и от того и от другого.

– Так ты расскажешь мне про сражение? – снова попросила она.

Каван все колебался, потом, положив их сплетенные руки к себе на колени, начал:

– Страх – это и враг и друг воина в битве. Страх, пронизывающий кровь, дает тебе силы, а в разгар сражения помогает ничего не чувствовать. Ты просто защищаешься и пытаешься уцелеть. Он помогает тебе не слышать воплей умирающих, не чувствовать жуткого запаха смерти и не думать о том, что она, возможно, уже стоит за твоей спиной.

Гонора помалкивала, понимая, что он полностью погрузился в воспоминания. Положив другую руку на их сплетенные, она, подбадривая, слегка сжала их, чтобы напомнить – он здесь, с ней, а не на поле боя. Она знала, что теперь будет со страхом провожать его на битву, потому что муж может не вернуться назад.