Мелоди Томас - Пусть будет лунный свет

– Сегодня же среда, – ответствовал лорд Вереей и церемонно распахнул дверь: – Присоединяйтесь к гостям, майор. У вас есть на это право.

Майкл спустился на первый этаж по мраморной лестнице, устланной темно-пурпурным ворсистым ковром, и направился к танцевальному залу. Он прекрасно понимал, что в своей полевой форме выглядит немного нелепо на фоне изысканных фраков и парадных мундиров. Он постоял какое-то время, оглядываясь вокруг, а потом решительно двинулся вперед, легко раздвигая толпу плечом, туда, где юный капитан торжественно выводил Бриану на первый вальс.

– Сэр...

– Прошу прощения, капитан, но этот танец уже ангажирован. – Майкл уверенно протиснулся между растерявшимся капитаном и Брианой и, нарушая все гласные и негласные приличия, увлек девушку в толпу танцующих.

– Майор, вы сошли с ума, – тихо произнесла Бриана. Вальсировал Майкл прекрасно, и вскоре они оказались в дальнем конце зала.

– Возможно, – ответил он, чувствуя, как его охватывает бесшабашный кураж. – Может быть, у меня внутри все переворачивается, когда я вижу, как с тобой любезничают посторонние мужчины. – Он склонился к ее уху и тоном завзятого обольстителя шепнул: – Не помню, говорил ли я тебе, как ты хороша?

Она подняла на него свои голубые глаза.

– Я слышала, вы разговаривали с глазу на глаз с лордом Вереей, – тихо заметила она. – Значит, вы все-таки предстанете перед военным судом?

– Не будет никакого военного суда.

– Если все же до этого дойдет, я выступлю свидетельницей на вашей стороне, потому что знаю, на что вы способны, – сказала она. – Надеюсь, вы в этом не сомневаетесь?

– Вы, случайно, не заболели?

– О Господи, – закатила глаза Бриана. – Какой же простодушной я, наверное, кажусь!

Однако руки ее чуть крепче обняли Майкла, и он испытал удивительное чувство защищенности, как тогда, когда во время разговора с лордом Вереей смотрел на нее.

– Мисс Донелли, сделайте мне одолжение, – шепнул он ей на ухо, с наслаждением вдыхая аромат ее волос. – Сегодня вечером я нуждаюсь только в одном. И это одно заключено сейчас в моих объятиях.

Взгляды их встретились. Продолжая кружиться, они оказались на террасе и наконец остановились. Необъяснимая тревога вдруг охватила Майкла.

– Иногда я кажусь себе наглой, – с горечью произнесла Бриана.

Он взял девушку за руку и поднес ее пальцы к своим губам.

– Настолько наглой, чтобы решиться вылезти в окно спальни и отправиться в объятия возлюбленного? – Майкл снизу вверх посмотрел на Бриану. – Того, кто сломал вам жизнь своим поцелуем?

Бриана нахмурилась и высвободила руку. – Видимо, Кристофер уже провел с вами беседу, как брат, нежно любящий свою сестру?

– Боюсь, на этот раз вы угадали, – заметил он спокойно, с любопытством ожидая продолжения.

– Он рассказал вам, что я сидела в тюрьме?

Майкл взял ее за руку и спустился с ней по лестнице в сад, подальше от ярких огней танцевального зала.

– Говорил и об этом.

В ее глазах блеснул гнев.

– Раз уж мы ведем разговор о моей неосмотрительности, вы вполне можете узнать и о других постыдных подробностях моей прошлой жизни.

– Бриана, в этом нет никакой необходимости.

– Если честно, то есть, – возразила она. – Он рассказал вам, что в тюрьме я сидела в камере вместе с панельными девками?

– С панельными девками? – слегка растерялся Майкл. Он забыл, когда последний раз слышал это словечко.

– Ну да, то есть с проститутками, – охотно пояснила Бриана.

– Черт возьми, Бриана, мне не нужно объяснять, кто такие панельные девки.

– О том, почему меня арестовали вместе с ними, я пока умолчу. Это мало интересно, – с вызовом в голосе продолжила Бриана. – Все это закончилось тем, что после выхода из тюрьмы я подготовила к изданию фотоснимки, запечатлевшие, как эти несчастные живут с одной только целью – привлечь внимание общества к их ужасному положению.

– И что случилось потом? – Майкл остановился и повернулся лицом к Бриане.

– В Англии мою книгу сочли порнографической и запретили.

– Вы в самом деле издали книгу?

– В самом деле, майор.

Они снова посмотрели друг другу в глаза. Бриана взяла Майкла за руку, и их пальцы переплелись.

– Мы со Стивеном были помолвлены, – чуть помолчав, продолжила она. – Одна лишь его улыбка делала меня счастливой. Мне было семнадцать, когда я без памяти в него влюбилась. – Она прислонилась спиной к стоявшему рядом дереву. – Нельзя же в одночасье влюбиться и тут же разлюбить, понимаете?

Майкл посмотрел ей в лицо:

– Бриана, я понимаю гораздо больше, чем мне, может быть, положено понимать.

– В моей семье никто не знает, что ушел он от меня к другой. Милая симпатичная английская девушка больше ему подходила. Я не сказала об этом моему семейству только из чувства гордости. – Бриана помолчала и, как бы собравшись с мыслями, продолжила: – Стивена я ругала, обзывала болваном. В то же время понимая истинную причину того, что он совершил. Теперь я оказалась в Египте и в очередной раз меня помимо воли влечет к запретному плоду.

– Вот в этом мы весьма схожи, принцесса.

К такому повороту Майкл готов не был. Он никогда не думал о слабых сторонах своей натуры. Слишком много времени довелось провести в пустыне. Солдату не дозволено поддаваться чувствам. Все его мысли заняты только выживанием. Он служил своей королеве, может быть, и без показного уважения, но что с честью – это точно. Однако теперь, когда на горизонте замаячила Англия, подобно бескрайней зыбкой трясине неуверенности, впервые в жизни он обнаружил, что лежащий впереди путь заволокло туманом и он неразличим, как прежде.

– Наверное, все запретное возбуждает. – Бриана провела пальцем по эполете у него на плече. – И я знаю почему. Хотите, объясню?

– Хочу.

– Мы с вами самые младшие в тиранствующих семьях, и все кому не лень нас притесняли. А любое притеснение порождает бунт против власти. Конечно, вам пришлось гораздо труднее, чем мне. Я понимаю, почему вы предпочли уйти в армию и бежали прочь.

Майкл тихо рассмеялся.

– Разве раньше вам было тяжелее, чем сейчас? – спросила она.

– Тяжелее в чем? – слегка приподнял брови Майкл.

– Как-то вы обмолвились, что служили в Китае вместе с Гордоном. Как вы перенесли все случившееся?

– В Китае невозможно выжить, если все время не быть настороже. Особенно тому, кто не натер ни единой мозоли.

Бриана взяла его шершавую ладонь и положила себе на щеку. После наступившей паузы она спросила:

– Вы что-нибудь разузнали про моего Диккенса?

– Немного. Книга не была приобретена у перекупщиков. В миссию ее передал один из приходящих туда детей. Она была вам дорога. Может быть, кому-то захотелось вам ее вернуть. Есть у вас неведомые мне почитатели?