Жаклин Монсиньи - Флорис. «Красавица из Луизианы»

— Кто? Король?

— Ну да, король. Он поступил очень хорошо, дав вам чин капитана.

— Я так и думал, что вы приложили к этому вашу нежную ручку, моя душенька! Ведь король сообщил мне о повышении через час после того, как я передал ему записку от вас… Сказать по правде, я был очень расстроен — я ревновал, ревновал безумно… Я должен также признаться вам, моя душенька: в день вашей свадьбы у дверей церкви вас ожидала карета… Я получил приказ от его величества немедленно после брачной церемонии отвезти вас в замок. О, Батистина, я не бросился тогда вам на помощь, потому что мне была ненавистна сама мысль увидеть вас в объятиях господина дю Роще, а также и в объятиях… — Эрнодан запнулся и побелел.

«Короля, — мысленно закончила за него смущенная и взволнованная Батистина. — Так вот в чем состоял его сюрприз! Итак, в любом случае я не осталась бы с Жеодаром! И у меня бы не было брачной ночи! Или это была бы ночь с Людовиком? Но тогда это была бы вовсе не брачная ночь…»

Противоречивые мысли и чувства боролись в душе девушки. Эрнодан, удивленный молчанием Батистины, воспользовался благоприятным моментом и обвил рукой талию возлюбленной. Он привлек ее к себе. Она не сопротивлялась, а опять, как в карете, положила головку на плечо Эрнодана. Он задрожал от радости и поцеловал золотистые волосы.

— Моя душенька, я вас люблю… я чувствую, вы несчастны… Что я могу сделать для вас? — спросил он, сжимая пальчики Батистины и поднося их к губам.

— О, нет, я так счастлива! Мне так хорошо с вами! Пока что вы ничего не можете для меня сделать, Эрнодан. Я связана… страшной тайной… Но я не могу вам больше ничего сказать!

Эрнодан, потрясенный таинственными словами Батистины, страстно прижал ее к себе. Сейчас она казалась ему героиней из легенды, святой, а он — ее верным рыцарем, который будет защищать свою возлюбленную от всех врагов и преследователей. Молодой человек лихорадочно покрывал поцелуями милое личике, оказавшееся столь близко.

— Моя душенька, моя душенька, я вас люблю… У меня есть только одно желание. Жениться на вас. Позвольте мне просить вашей руки у вашего брата! — заявил Эрнодан, вскакивая с козетки.

— О, нет! Нет! Не делайте этого, Эрнодан! Только не это! — как сумасшедшая закричала Батистина, перехватив юношу почти у самой двери.

Эрнодан изменился в лице.

— Быть может, вы меня не любите? — мрачно спросил он.

— Нет, нет, Эрнодан… я вас люблю… Но ведь есть еще Жеодар и… и… О! Все это так сложно! Правда, правда! — путалась в словах Батистина.

— О Батистина! Я сомневаюсь во всем! Какая это мука возить вам записки от другого, если бы вы знали! Я так страдаю из-за вас! — шептал словно в забытьи Эрнодан. Он еще раз привлек к себе Батистину и запрокинул ей голову, впившись в рот, сводивший его с ума. Она позволила ему и эту вольность, заинтригованная тем, что на сей раз не ощутила прилива уже знакомой и такой приятной теплоты.

— Ну нет, это уж слишком! Сударь, я прошу вас немедленно покинуть гостиную! Если вы этого не сделаете по доброй воле, я помогу вам при помощи моей шпаги! — закричал Флорис, внезапно рывком распахнувший дверь и обнаруживший, к своему величайшему удивлению, Батистину в объятиях молодого рейтара.

Девушка чуть отстранилась от Эрнодана с таким выражением лица, будто хотела сказать:

«Ну, теперь-то вы поняли, мой друг? Да это просто мания! Он хочет убить каждого, кто посмеет приблизиться ко мне! И вот такова теперь моя жизнь! Увы!»

— Прошу прощения, сударь! Приказ короля! — воскликнул Эрнодан, выхватывая из внутреннего кармана письмо с гербовыми печатями.

— Вот уж не думаю, что его величество повелел вам передавать его приказы, настолько приблизившись к моей сестре! — ухмыльнулся Флорис и протянул руку, чтобы схватить письмо.

— Приказано передать в собственные руки мадемуазель де Вильнев! Лично! Так здесь написано! — ничуть не смущаясь, заявил Эрнодан. Флорис на секунду заколебался, осмотрел письмо и с плохо скрываемым раздражением протянул его Батистине. Маленькая кокетка бросила на Флориса торжествующий взгляд. Она подошла к окну, повернулась спиной к мужчинам и быстро сломала печати.

«Мое сердечко!

Итак, ты не вышла замуж, и я не знаю, стоит ли мне этому радоваться или огорчаться. Податель этой записки приедет с каретой. Я буду ждать тебя завтра на торжественной церемонии пробуждения, тебя и твоих братьев. Я уже подыскал даму, которая в качестве твоей родственницы представит тебя ко двору, Она уже обо всем предупреждена. Ты будешь официально представлена ко двору и сможешь свободна приезжать ко мне, когда мы этого захотим. Я все время думаю о тебе, я скучаю без тебя, я мечтаю о тебе. Пленник».

У Батистины от волнения перехватило дыхание и пересохло в горле. Сердце учащенно билось. Она прижалась пылающим лбом к оконному переплету. Король не забыл ее! Он ее любит! Он о ней мечтает!

Она развернула второе, официальное письмо — оно было на гербовой бумаге и подписано главным камергером двора, маршалом де Добом. В нем говорилось, что по приказу его величества короля Франции мадемуазель де Вильнев-Карамей, граф Адриан де Вильнев-Карамей и шевалье Флорис де Вильнев-Карамей приглашены во дворец и должны явиться завтра на церемонию утреннего пробуждения и представления дебютанток.

Батистина повернулась к мужчинам лицом и совершенно естественно и спокойно протянула официальное послание вошедшему в гостиную Адриану. Флорис сдвинул брови. Он прекрасно видел, как Батистина ловко сунула записочку за корсаж — голубой листочек исчез за вырезом ее платья, словно по волшебству.

— Ах, маленькая прелестная бестия! Король… король… неужели он опять будет моим соперником? — прошептал Флорис. Теперь он почти с восхищением следил за Батистиной, стараясь угадать, какие мысли бродят в этой хорошенькой золотистой головке. Она, должно быть, заметила какую-то искру в зеленых глазах, отвернулась, и щеки у нее опять залились румянцем.

«Ну нет, я не оставлю этот лакомый кусочек нашему возлюбленному жеребцу! Слишком уж он большой гурман! Я когда-то уступил ему Полину, но на этот раз, Людовик, я буду сражаться! И я завоюю эту маленькую беленькую злючку!» — сказал сам себе Флорис с улыбкой.

— А, вот и вы, Федор, Ли Кан! Как нельзя вовремя! — воскликнул Адриан, увидев, что их верные спутники вернулись в замок. — Друзья мои, пора собираться, уложите в сундуки наши придворные наряды! Мы должны выехать немедленно. Переночуем в гостинице «Золотой рог» в Версале. Мы должны явиться во дворец рано утром.

— Слушаюсь, ваше сиятельство! — сказал Федор, давным-давно считавший Адриана главой семьи.