Дебора Мартин - Серебряный лебедь

– Ты и сейчас так считаешь? – небрежно поинтересовался Колин.

– Да, конечно.

Анабелла попыталась отодвинуться от него, но он обнял ее за талию, притянул к себе и прошептал на ухо, щекоча его губами:

– Почему ты меня боишься? Опасаешься, что я награжу тебя незаконнорожденным ребенком?

Ей хотелось закричать: «Нет! Это из-за того, что ты знаком с моим отцом и можешь выдать ему мои планы».

Но она не посмела сказать ему правду.

– Я не хочу, чтобы вы раскрывали мою уловку всяким повесам, – прошептала Анабелла, потупясь. – Если они узнают, то будут охотиться за мной, как гончие за зайцем.

Колин покачал головой и прикоснулся к ее щеке.

– Обещаю, что за тобой не станут больше охотиться, особенно после того, как в свете станет известно о нашей связи. А я постараюсь, чтобы о ней узнали как можно скорее. Отныне я буду единственным, кто за тобой охотится.

Голос его был хрипловатым, самоуверенным и… безумно соблазнительным. Анабелла подняла голову, взглянула на него и моментально поняла, что этого делать не следовало. Колин взял ее за подбородок и потянулся к ее губам.

Она хотела отпрянуть назад, боясь, что едва их губы соприкоснутся, тело ее затрепещет, а погруженный в сладкую истому разум станет бессильным. Но почему-то получилось, что хотела она одного, а сделала совсем другое. Анабелла позволила себя поцеловать.

Колин прижал ее к себе и, продолжая поцелуй, стал нежно поглаживать ее плечи, спину, потом слегка отодвинулся, и его рука легла ей на грудь.

Сладкий восторг охватил девушку. Ей казалось, что еще мгновение – и она не вынесет обрушившихся на нее ощущений. С тихим, почти беззвучным стоном Анабелла обвила руками шею Колина.

«Боже, я не должна позволять ему ласкать себя», – мелькнуло у нее в голове, но разгорающееся в крови желание унесло эту мысль прочь.

Она жаждала ласк. Ей страстно хотелось прикасаться к коже Колина и самой чувствовать его прикосновения.

Не выпуская ее из объятий, Колин медленно направился в сторону спальни.

Анабелла, заранее зная ответ, прошептала ему на ухо:

– Куда ты меня ведешь?

Улыбка Колина была неожиданно печальной.

– В постель. Пора нам перестать мучить друг друга.

В спальне она попыталась расстегнуть его жилет, но сумела справиться только с одной пуговицей. Колин развязал завязки на ее рубашке и опустил ее к ногам Анабеллы так, что ей осталось только переступить через нее, что она и сделала, затем она быстро юркнула под одеяло и безо всякой обиды подумала:

«Сразу видно, какой он опытный. Не то что я».

Тем временем он разделся сам, и Анабелла, взглянув на Колина, залюбовалась его красивой мускулистой фигурой.

Отбросив одеяло, он лег рядом и принялся нежно, но уверенно ласкать и целовать ее. Дыхание Анабеллы стало прерывистым, тело словно плыло по теплым плавным волнам, медленно нарастающее желание заставило ее забыть обо всем, но неожиданно она очнулась:

– Колин, а у тебя есть… эта штучка… о которой ты говорил?

Он резко отстранился от нее, приподнялся на локте и несколько раз глубоко вздохнул.

– Так и знал, что моя откровенность против меня же и обернется. Конечно, нет.

– А почему?

– Я не ношу их повсюду. Моя жизнь не настолько разгульна, чтобы всегда держать их под рукой.

Он положил голову ей на плечо и замер, пытаясь справиться с растущим раздражением.

Какое-то время они лежали молча. Анабелла наслаждалась непривычным ощущением – голова Колина покоилась у нее на плече. Она начала с трепетной нежностью гладить его золотые кудри, огонь в ее крови не утихал, к тому же ей стало нестерпимо жаль напряженно застывшего Колина.

– Колин, – прошептала она, – я хочу, чтобы ты… любил меня.

– Всегда?

– Да, всегда… и сейчас… по-настоящему… всю…

– Но у меня нет защиты… и ты можешь…

– Неважно.

– Тебе будет больно.

– Неважно. Я хочу… тебя…

Улыбнувшись, Колин склонился к ее губам.

Бешеный вихрь ощущений закружил девушку. Анабелла вздрогнула от боли и тут же забыла о ней. Обняв Колина, она всем телом прижималась к нему.

Неожиданно пламя в ее крови взорвалось многоцветным фейерверком, она вскрикнула:

– О, Колин! – и застыла в изнеможении.

Когда Анабелла пришла в себя, Колин лежал рядом, положив руку ей на грудь, и сердца их бились в такт.

Прикоснувшись губами к ее плечу, Колин с улыбкой произнес:

– Когда я впервые увидел тебя в театре, мне сказали, что ты холодна на сцене, но горяча в постели. Оказалось, что и беспочвенные сплетни иногда оправдываются.

Она смущенно уткнулась лицом в подушку.

– Анабелла, – прошептал Колин, – тебе больше не придется изображать из себя черт-те что перед каждым повесой. Ты теперь моя и находишься под моим покровительством.

Но Анабелла в этот момент думала совсем о другом. Что будет с ее планами мести; не придется ли, став любовницей Колина, отказаться от них?

Не услышав ответа, он спросил уже более резко:

– У тебя не будет других поклонников! Ты согласна?

Собственническая интонация одновременно и порадовала, и насторожила ее.

Анабелла решила проверить, насколько сильна его уверенность в своей окончательной победе, и с деланной небрежностью ответила:

– Я ничего не могу гарантировать, милорд. Благодаря вам я узнала, как прекрасно может быть в постели с мужчиной. А вдруг мне захочется выяснить, будет ли мне так же хорошо и с другими?

Колин шепотом чертыхнулся и, повернув ее лицом к себе, посмотрел ей в глаза. Он понял, что она растерялась от собственных слов и не знает, как теперь исправить положение.

– Запомни, я убью любого, кто посмеет к тебе хотя бы прикоснуться, – решительно продолжил он.

– И короля? – весело поинтересовалась она.

– И короля, дьявол забери его душу, – Колин приблизил губы почти вплотную к ее дрожащим от нетерпения губам, но, удерживая ее за плечи, не позволял поцеловать себя. – Анабелла, обещай мне, что у тебя больше никого никогда не будет. Обещай!

Колин погладил ее грудь и слегка сжал пальцами сосок.

– Обещай! Слышишь?

– Обещаю, – выдохнула Анабелла, понимая, что может пообещать сейчас все что угодно, лишь бы продлить эти ласки.

13

Одежда лучшая на свете – нагота, а ложь надежно прячется под правдой.

Колин и Анабелла лежали в любовной истоме под толстым одеялом. Он прижался грудью к ее спине и положил руку на изгиб ее тонкой талии.

Никогда ранее Колин не получал такого наслаждения, как в эту ночь. Он тихо поцеловал ее плечо, горделиво думая, что наконец-то заполучил неуловимого Серебряного Лебедя. Осыпая поцелуями шею возлюбленной, Колин откинул роскошные волосы Анабеллы и замер. Мина ничего не придумала: на спине Анабеллы были видны рубцы то ли от розог, то ли от плетей.