Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— Не волк, а собака! — Коннор обхва­тил ее рукой за плечи, прижав к себе. — Не пугайся.

Она вцепилась рукой в лацкан его пальто. Собака наклонила голову, глядя на Лауру бледно-голубыми глазами.

— Кажется, она голодна.

— Да, похоже, она уже давно ничего не ела. — Коннор протянул руку к собаке. — Иди сюда.

— Что ты делаешь? — воскликнула Лаура, едва не оторвав ему лацкан, когда собака при­близилась к ним.

— Она не собирается нападать. Лаура удержалась от вопроса, почему он так уверен в этом, когда собака опустила го­лову, глядя на Коннора и Лауру так, как будто боялась, что ее могут ударить.

— Кажется, она нас боится. Коннор осторожно убрал руку Лауры со своего лацкана.

— Трудно сказать, когда ее в последний раз приласкали.

Когда собака оказалась рядом, Лаура уви­дела, что от нее остались только шерсть, кости и большие бледные глаза. Она смотрела в эти большие умные глаза и чувствовала, как тает в ней страх.

— Все в порядке, милая, — прошептал Коннор, опускаясь на одно колено. Собака нерешительно сделала шаг вперед, и Коннор смог дотронуться до ее головы. — Никто тебя не обидит.

Когда ее собственный страх исчез, Лаура почувствовали, как под ласковой рукой Коннора исчезает и боязнь животного.

— Ошейник на ней есть? Коннор погладил шею собаки, погрузив ру­ку в ее густую белую шерсть.

— Нет.

Собака подняла голову и лизнула Коннора в щеку длинным розовым языком.

— Похоже, ты нашел себе друга.

— Нам всем нужны друзья. — Коннор улыбнулся Лауре. Его щеки покраснели от мо­роза. — А ей нужен дом.

— О нет! — Лаура сделала шаг в сторо­ну. — Мы не можем взять ее с собой. — Но ей некуда идти.

— Собаки приносят в дом блох, грязь и за­разу, — сказала Лаура, вспомнив спор с мате­рью, когда она просила купить щенка. Коннор нахмурился.

— У тебя же никогда не было собаки, верно?

Лаура приготовилась к обороне.

— Какое это имеет значение?

— Если бы у тебя когда-нибудь была соба­ка, ты бы знала, что они способны на предан­ность и верность, весьма редкие среди людей качества.

Собака недружелюбно посмотрела на нее. Лаура могла бы поклясться, что пес понял все, о чем они только что говорили.

— У нее должны быть хозяева.

— Посмотри, Лаура. — Коннор погладил собаку по шее. — От нее остались только кожа да кости.

— Я не думаю, что мы… — Лаура зако­лебалась, глядя в умные глаза собаки. — Мы не можем взять ее с собой.

— Сомневаюсь, что она долго протянет, если оставить ее на произвол судьбы. — Кон­нор смотрел на Лауру умоляюще.

Лаура содрогнулась, представив себя на месте этой собаки — холод, голод, попытки выжить в мире, где ты предоставлен сам себе.

— Не уверена, что мой отец одобрит наш поступок.

— Твой отец — из тех людей, которые не захотят облегчить страдания живой твари?

— Конечно, нет. — Лаура обхватила себя руками, пытаясь представить, что на самом деле скажет отец обо всем этом. — Думаю, что она может пожить у нас, но только до тех пор, пока мы не найдем ее хозяев.

Коннор улыбнулся, как будто она только что вручила ему чудесный подарок — его вера в нее оправдалась. Лаура прижала пальцы к гу­бам, пряча невольную улыбку. Она не могла не улыбнуться, видя счастье в глазах Коннора.

— Пошли, милая, — сказал Коннор, под­нимаясь на ноги. — Моя леди разрешила взять тебя с собой.

Лаура пыталась не замечать тепло, медленно разливающееся по всему телу, когда она взглянула в лицо Коннора.

— Я не твоя леди!

Коннор подмигнул ей, широко улыбаясь.

— Это только вопрос времени.

Глава 15

По шее Коннора побежали мурашки; кожу опалило, точно огнем. Он оглянулся через пле­чо. За его спиной, спускаясь по склону, тяну­лась Бикон-стрит, с домами изящной архитек­туры по одной стороне улицы, и Общинным Лугом по другой. Улица была пустынна. На занесенных снегом тротуарах не было ни одно­го человека. Но Коннор не мог избавиться от ощущения, что за ним следят.

— Странно, что она идет за нами. — Лаура взглянула на собаку, которая шла рядом с Коннором. — Я считала, что пса может удер­жать только повод.

— Я никогда не надевал поводок ни на одну из своих собак. — Коннор погладил соба­ку по голове, подумав, сколько пройдет време­ни, прежде чем Лаура осмелится прикоснуться к ней. — И еще ни одна от меня не сбежала.

Лаура глядела на пса так, как будто это было редкое существо, никогда не встречав­шееся ей раньше.

— Наверно, она чувствует, что ты любишь животных.

— Она чувствует, что я ее друг. — Коннор взъерошил густую шерсть на шее пса, улыб­нувшись, когда собака посмотрела на него с обожанием. — Я очень люблю собак за то, что с ними легко подружиться.

— Правда? — Лаура остановилась — они дошли до ворот дома. Она смотрела на трех­этажное здание, как будто боялась, что гранит­ные стены обрушатся ей на голову, если она посмеет войти.

— Тебя тревожит, что твоему отцу не по­нравится гость?

Лаура взглянула на Коннора и усмехну­лась.

— Какой именно?

— Четвероногий, — сказал Коннор. Соба­ка сидела на дорожке около Коннора, присло­нившись к его ноге. Ее белая голова доставала ему до колена.

— По правде говоря, понятия не имею, что скажет отец. Я знаю, что мать даже не под­пустила бы собаку к дому. — Лаура вздохнула, и ее теплое дыхание вырвалось на холодный воздух облачком пара. — У меня такое чувст­во, будто я поступаю против ее желания.

«Это должно быть оттого, что в детстве Лаура испытала мало радости», — подумал Коннор с горечью.

— Лаура, твоей матери больше нет на све­те. Решение принимать должна ты. — Он опус­тил руку на голову пса, почесывая его за ухом. — Ты можешь либо выгнать собаку, ли­бо предложить ей убежище.

Лаура смотрела на пса, нахмурившись. Со­бака подняла голову, встретившись взглядом с Лаурой, молча предлагая ей свое общество.

— Ты действительно очень милая. — Ла­ура подняла руку, и Коннору показалось, что сейчас она прикоснется к собаке. Но вместо этого она сжала ладонь в кулак и уперла его в бедро, как будто внезапно вспомнила пра­вило, запрещающее прикасаться к бродячим животным. — Ты можешь оставаться. Но я на­деюсь, что ты станешь вести себя прилично.

— Ты можешь обучить ее хорошим манерам. — Коннор усмехнулся, когда Лаура взгля­нула на него. — Если ты способна научить варвара быть джентльменом, то подумай, что тебе удастся сделать с ней!

Лаура улыбнулась, и в ее изумрудных гла­зах зажглись озорные искорки.

— Если мне удастся научить тебя быть джентльменом, то ее я смогу заставить про­честь Геттисбергскую речь.