Эйна Ли - Дорога любви

И он обрушил удар на спину Томаса, горячий, как раскаленный металл. Чтобы не вскрикнуть, Томас задержал дыхание. Несколько секунд он ничего не видел, на глазах выступили слезы.

– Вы не понимаете, Роури и я…

Слова оборвались так же резко, как резко обрушился на него кнут, оставивший на плече кровавый след. Томас упал на колени.

Роури медленно открыла глаза. С усилием подняв голову, она осмотрелась и узнала свою спальню на ранчо. Голова болела. Роури приложила руку ко лбу и обнаружила спекшуюся кровь. Изумленная всем этим, она откинулась на подушки, стараясь собраться с мыслями. И тут ей вспомнилось все.

«Томас. – Она резко села на кровати, и это движение тут же отдалось болью в голове. – Что с Томасом?»

Роури соскользнула с кровати и, шатаясь, с трудом переставляя ноги, подошла к окну и выглянула наружу. Перед домом никого не было видно. Тогда Роури натянула халат и поспешила вниз.

Отца в его комнате не было, и она направилась к кухне. Не видно было и Чарли Тоя. Все это показалось таким странным, что она на мгновение усомнилась в реальности происходящего. Возможно, скоро она проснется и увидит себя и Томаса в его спальне.

В недоумении Роури подошла к окну кухни и увидела наконец какие-то движущиеся фигуры. Среди них она узнала отца, Чарли Тоя и кое-кого из работников «Округа Си». А это кто?

И тут она вскрикнула.

Мгновенно забыв, что голова раскалывается от боли, Роури бросилась к конюшне, ее глаза застилали слезы.

– Прекратите! Прекратите! – кричала она.

Т. Дж. Коллахен обернулся и мрачно уставился на бегущую фигуру.

– Ты, девка, совсем не знаешь стыда! Возвращайся в дом! – выкрикнул он. – Я с тобой позже поговорю.

Она чуть не задохнулась, пока добежала до них, и несколько мгновений не могла выговорить ни слова.

– Что вы делаете? – наконец-то выдохнула она и подбежала к Томасу, на спине которого виднелось несколько кровавых полос. Она подняла глаза на одного из работников: – Немедленно развяжи его!

Удивленный этим приказом, ковбой посмотрел на владельца ранчо.

– Я еще не кончил с этим ублюдком! – крикнул Коллахен. – Когда ты унаследуешь «Округ Си», можешь делать тут все, что захочешь, но сейчас я владелец этого ранчо, и я отдаю приказы.

Ошеломленная Роури попыталась сама развязать веревки.

– Почему вы бьете его?

– Пока я твой отец, ты будешь делать то, что я тебе прикажу, – громко произнес Ти Джей. – Ты можешь улизнуть в город, но никто не помешает мне заставить твоих дружков за это заплатить.

– Мы с Роури женаты, – выкрикнул Томас, которого больно задели оскорбительные для его жены слова о «дружках».

Казалось, от изумления глаза Коллахена вылезут из орбит. Он уставился на дочь.

– Женаты? Что за чертовщина! Не верю. Моя дочь не может… Он говорит правду или просто хочет избежать порки?

– Он говорит правду. – Она вытерла слезы и повернулась к одному из ближайших ковбоев: – Дай мне нож.

– Извините, мисс Коллахен. Я должен был выполнить распоряжение, – ответил тот, смутившись, и разрезал веревку на руках Томаса.

Глядя в страдающие глаза Томаса, Роури протянула к нему руки.

– Боже мой, Томас! Мне так жаль!

– Все нормально. – Он увидел ссадину у нее на лбу. – Как голова, не болит?

Роури улыбнулась сквозь слезы.

– Не волнуйся обо мне, Томас. У тебя так плохо со спиной…

До Коллахена с трудом доходила потрясающая новость.

– Ну, вы не можете осуждать человека, который защищает честь своей дочери, – пробормотал он.

Томас одарил его презрительным взглядом.

– Нельзя защищать чью-либо честь бесчестными поступками, Коллахен. – Так на владельца ранчо не смотрел еще никто. – Если кто-либо из твоих людей еще раз меня коснется, я его убью. И сделаю это без предупреждения.

Коллахен раскрыл рот, потрясенный столь непривычным обращением. Томас же повернулся к Роури:

– Пойдем, родная.

– Но твоя спина? – воскликнула Роури. – Ее же надо лечить.

– Это я могу сделать и дома.

Именно в этот момент к ним подскакали Пит Фейбер и Керли Эванс. Увидев окровавленную спину Томаса, управляющий изумленно повернулся к Коллахену:

– Что происходит?

Никто не произнес ни слова в ответ.

– Я возьму этот фургон, отец, – объявила Роури. – Ты в нем нас сюда привез, и он отвезет нас обратно.

Владелец ранчо сделал к ней шаг, потом повернулся и скрылся в доме. Как-то незаметно исчезли и ковбои. С Роури и Томасом остались только Пит и Керли.

– Мы с Керли всю ночь искали скот. Кто-нибудь объяснит мне наконец, что здесь произошло? – спросил Пит.

– Отец высек Томаса, – объяснила Роури. Керли вытащил из седельного вьюка рубашку и протянул Томасу.

– Возьми, доктор, я всегда ношу запасную.

– Спасибо, – благодарно произнес Томас, набрасывая рубашку на плечи. – Я потом верну.

– Почему Ти Джей распустил руки? – продолжал свои расспросы Пит.

– Он думал, что Томас меня… использовал, – ответила Роури, забираясь в фургон следом за мужем.

Пит перевел глаза на Томаса. Ему показалось недостаточным такое объяснение.

– Это правда, доктор?

Роури показала Питу свою левую руку. На пальце поблескивало обручальное кольцо.

– Это говорит о том, что он меня использовал?

– Мы с Роури поженились в Ларами, – терпеливо объяснил Томас и, решив, что сказал все необходимее, обратился к жене: – Едем, Роури.

Двум озадаченным ковбоям оставалось только проводить глазами отъезжающий фургон.

Терзаемая стыдом и чувством вины, Роури всю дорогу молчала. Томас и не подозревал, как она мучается, пока не заметил ее взгляд, полный раскаяния и жалости.

– Ну-ка, Роури, остановись на минутку. Она натянула поводья, и лошади стали. Томас вылез на дорогу, но Роури не последовала за ним, а шмыгнула в фургон, чувствуя, что щеки ее полыхают огнем.

– Давай-ка выходи, – потребовал Томас. Она нерешительно выбралась из фургона.

Томас взял ее за подбородок в вздернул его вверх. Видя, что она смотрит мимо, он спросил:

– В чем дело, родная?

– Ты еще спрашиваешь, – пробормотала она. Ее подбородок дрогнул, из глаз полились слезы. – Мне так стыдно, Томас. Я не знаю, как теперь буду с тобой разговаривать.

– Ты не можешь отвечать за поступки отца, Роури.

Он наклонился и поцеловал ее прямо в дрожащие губы. Поцелуй был довольно сдержанным, но в нем была та же любовь, что и прежде.

У Роури словно камень с души свалился. Она обхватила его голову руками. Ей так хотелось выразить ему свою любовь, но горло сжалось от переполнивших ее чувств, и она не могла говорить.

Томас снова наклонил голову, и на этот раз его поцелуй был более продолжительным.