Кимберли Кейтс - Утренняя песня

Ханна вспомнила, что точно так же он помог Пипу, когда у того начался приступ. Но тогда она не чувствовала благодарности к Остену, она все еще ощущала себя оскорбленной, страх подобрался к ней слишком близко, она задыхалась от собственных тайн. Ее сердце было не в состоянии признать, что она должна поблагодарить его.

Но сейчас, уставившись на пирог Флосси Дигвид, Ханна вспомнила, как сильно ей хотелось есть, насколько несчастной и одинокой она была, когда в ее жизнь вторгся Остен Данте.

– Да вы гляньте только, как леди смотрит на пирог! Клянусь, у нее на глазах слезы! Да она, должно быть, полуголодная! – торжествующе воскликнула Флосси. – А этот милый мальчуган тоже, наверное, голодный!

– Больше нет, – пропищал Пип, отважившись встать на защиту своего кумира, – мистер Данте такого не допустит.

В глазах Флосси появилось сочувствие.

– Сэр, а вы слышали историю о малышах? Двое из них могут обгрызть пирог, пока их водят вокруг него. Или пройдет неделя, прежде чем вы вспомните, что их надо покормить! Да знаю я вас, сэр. Если вам нужно что-то закончить, вы и про собственный нос забудете, будто он не на вашем лице!

Возможно ли, чтобы владелец поместья Рейвенскар выглядел более смущенным? Было нечто, согревающее сердце, в том, как этот могущественный, властный дворянин позволял Флосси Дигвид разговаривать с ним в полушутливом тоне.

– Мадам, я не из тех, кто хвастается, – проговорила Флосси. – Но наш хозяин – самый умный человек во всей Англии, он изобретает вещи, которые никому и во сне не снились.

Ханна замерла, пораженная новой гранью самого сложного из всех людей, которых она когда-либо знала.

– Вы... изобретатель?

Так вот куда он ездил поздно вечером, чтобы ослабить боль, преследовавшую его в музыкальной комнате.

– Флосси преувеличивает. Я кое-что мастерю, но...

– Мастерю? Ну надо же! Мистер Данте сказал, что у него будет горячая вода, и теперь горячая вода есть на каждом этаже усадьбы.

– Горячая вода? Это невозможно! – Ханна помотала головой. – Это невозможно сделать.

– Если кто и может это сделать, так только мистер Данте.

Почему он...

– Хватит, Флосси! Я сдаюсь! – Кажется, Остен был готов повеситься на собственном платке. – Я возьму пирог!

– Конечно, сэр, – вставил Энок. – Вам понадобится вся сила, какую возможно заполучить. Я принесу скрипку, чтобы поиграть у вас на дне рождения. А мой старший сын принесет оловянную свистульку.

– Дне рождения? – повторила Ханна.

– По-моему, все поместье гудит о том, что произойдет через три дня. Вы слышали об этом? – поинтересовалась Флосси.

Ханна перевела взгляд с Флосси на Остена.

– Я слышала, что будет праздник, но никто не сказал, что будут праздновать день рождения мистера Данте.

– Да-да, день рождения! – крикнул мальчик лет восьми.

– Мистер Данте устраивает самые чудесные праздники во всем Йоркшире! Там бывают танцы, игры, да и призы можно выиграть! И все получают то, что хотят. В прошлый раз Томас получил оловянную свистульку. Хозяин старается сделать так, чтобы и у малышей была возможность что-нибудь выиграть.

– Нам пора, – перебил Данте мальчика. – Я хотел узнать, нельзя ли взять вашего Кристофера на денек на этой неделе, Флосси. Чтобы они могли поиграть с Пипом, вместе побегать по саду.

Флосси по-матерински взглянула на Пипа и мягко улыбнулась.

– Сейчас Кристофера нет, он занимается овцами. Но он с удовольствием придет, я в этом уверена. И вам не нужно бояться, что он будет слишком сильно шуметь, мастер Пип. Кристофер знает, когда надо быть тихим, как мышь.

Пип улыбнулся дрожащими губами.

– Иногда я и сам люблю тишину.

– А теперь, мисс Грейстон, если вы имеете хоть какое-то влияние на мистера Данте, попросите его отвезти вас к Поттерз-Лейк. Это заброшенный пруд в очень красивом местечке, туда редко кто ходит. Там тихо, сладко пахнет, а окрестности усыпаны цветами. Там и отведаете пирог.

Ханне хотелось лишь сидеть у очага этой женщины и наслаждаться ее простой мудростью и теплотой. Эта женщина – мать, к которой могут подбежать дети и рассказать о том, что их беспокоит. Они могут быть уверены, что им в руку сунут кусок пирога и чмокнут в щеку. Она обязательно послушала бы...

– Спасибо, миссис Дигвид.

– Флосси. Просто Флосси.

Женщина сжала руку Ханны загрубевшими от работы пальцами.

– Я получила такое удовольствие от встречи с вами, мисс.

Она сунула пирог Ханне в руки.

– Позаботьтесь о хозяине за меня. – Она критически взглянула на Данте. – Он очень плохо заботится о себе.

Что-то в болтовне хозяйки сильно смутило Остена, потому что в то же мгновение он оказался рядом с Ханной с поводьями в руках. Но, вместо того чтобы тронуть фаэтон с места, замешкался. Ханна почувствовала, что он наконец-то собрался спросить о том, ради чего сюда приехал.

– Энок, нога... как она заживает?

– Костоправ говорит, что достаточно хорошо. Мы закончим вашу новую жатку раньше, чем вы поймете, что произошло.

– Жатку? – повторила Ханна. – Никогда не слышала о такой машине.

– Однажды услышите, мисс. И каждый фермер в Англии будет славить мистера Остена Данте.

– Энок, не надо. Когда мы экспериментировали в последний раз, ты чуть ногу не потерял. Я так и не понял, что пошло не так.

– Мы ее в следующий раз починим, – настаивал фермер. – А насчет ноги не беспокойтесь, сэр. Энок Дигвид крепок как дуб.

Он постучал по лубку.

Ханна увидела, как Данте поморщился, Дигвид тоже это заметил.

– Я никогда бы не рискнул ее испытывать, если бы не был уверен в безопасности конструкции, – настаивал Остен.

– Вашей вины в этом нет, сэр, – ответил фермер. Но когда фаэтон отъехал от домика, сопровождаемый прощальными криками и взмахами рук, Ханна поняла, что Энок ошибался. Остена и в самом деле никто не винил. Но он винил себя сам.

Глава 15

Любой здравомыслящий человек отвез бы всех в Рейвенскар-Хаус, вернулся к себе в кабинет и приказал принести ему самый лучший бренди, какой есть в подвале. Но кажется, бессердечный хозяин Рейвенскара, наводивший ужас на всех жителей деревни Ноддинг-Кросс, был беззащитен перед парой умоляющих серо-зеленых глаз, затененных светлыми локонами мальчика.

Он никогда не искал оправданий. Наряду с охотой, выпивкой, верховой ездой и стрельбой один из уроков, которые преподал ему дед, заключался в том, что состоятельный человек не должен ни перед кем отчитываться.

И все же Остен был уверен, что мог бы найти какую-то причину для возвращения в Рейвенскар-Хаус, если бы постарался.

Можно придумать, что лошади устали, что у него дела или достаточно просто сказать «нет». Но вопросы Пипа о том, увидят ли они «то самое красивое озеро, о котором говорила женщина с пирогом», исключали мысль о возвращении.