Лидия Джойс - Музыка ночи

– Он ведь не причинил вам вреда, не так ли?

– Значит, вы сегодня с ним разговаривали? – неуверенно спросила она.

Себастьян лишь взглянул на нее, и Сара кивнула, приняв его молчание за ответ.

– У меня несколько синяков. Это излечимо. – Она застенчиво подняла руку, и он увидел под слоем пудры бурые пятна. – Но его член не был у меня между ног, и ничего другого в этом роде тоже не было.

Сара мгновенно покраснела от стыда, лицо выражало досаду, граничившую с отвращением. Потом с ужасом взглянула на него, словно он мог выгнать ее за такой промах. Себастьян невольно засмеялся над ее преувеличенной реакцией, что вызвало у нее даже большее удивление, чем его ответ.

– Иногда, – с улыбкой сказал он, – правдивость сродни неделикатности. Что бы сказала на этот счет ваша школа для леди?

– Не хочу и думать об этом, – призналась Сара. – Я научилась заменять большинство бранных слов моего прежнего лексикона, но когда я не знаю равнозначного вежливого слова, трудно не сказать что-то вульгарное.

Себастьян с трудом подавил смех.

– Очень сомневаюсь, что для слова «член» есть что-то равнозначное, подходящее для изысканного общества. Хотя вы могли бы поинтересоваться у своей учительницы по этикету.

Сара хихикнула, невольно представив себе эту сцену.

– Извините, мисс Стаблер, – произнесла она голосом прилежной школьницы, – но есть ли точный синоним слову «член»?

Озорной блеск в ее глазах противоречил невинному выражению лица, смущение исчезло. Засмеявшись, Себастьян притянул ее к себе.

– За внешним приличием и робостью скрывается настоящая распутница.

Глаза у нее весело блеснули, она дерзко взглянула на него.

– Вы даже не представляете какая.

– Прошлой ночью я мог сдержаться, хотя нет уверенности, что я сохраню хладнокровие и сейчас, – предупредил Себастьян. – Особенно если вы будете дразнить меня такими опасными беседами. Вы не представляете, насколько это действует на меня.

– О, я представляю, и очень хорошо. – Сара смотрела вниз. – Вы не возражаете, если я попытаюсь выразить свою благодарность за ваше великодушие?

Но ее напряженное лицо говорило ему, что она не столь беззаботна, как выглядит. От его решения не приближаться к ней давно остались только воспоминания, но ее напряженность снова пробудила у него вину, и он со стоном закрыл глаза.

– Сара, почему вы собираетесь это делать?

Вопрос удивил ее, и Сара посмотрела на него, стараясь прочесть ответ в его лице. Ничего, кроме беспокойства.

– Я этого хочу. Я ваша любовница, в конце концов…

– Пожалуйста, не говорите мне, что вы делаете это по необходимости. – Себастьян открыл глаза и устремил на нее изучающий взгляд.

– Вы больше… не хотите меня? – тихо спросила она, боясь услышать ответ, хотя чувствовала явное опровержение, прижимавшееся к ее телу.

Может, он все-таки изменил решение, может, при дневном свете, когда он видел ее лицо, одного вожделения недостаточно…

– Конечно, я хочу, маленькая глупышка. – Он покачал головой. – Мне что, придется уверять вас ежедневно?

– Попытайтесь, я это переживу. – Она робко улыбнулась. – Я делаю это потому, что хочу. Я хочу вас.

– Распутница, – сказал он, сдаваясь.

– Задира, – отпарировала она и принялась за его сюртук.

Он стоял неподвижно, пока она расстегивала пуговицы, стягивала с его плеч сюртук и жилет. Но когда она занялась рубашкой, взгляд Себастьяна, наблюдавшего за ней, стал таким обжигающим, что она покраснела и опустила голову. Себастьян наклонился и поцеловал открытую часть ее шеи. Хотя Сара издала протестующий звук, по телу разлился восхитительный жар, она забыла обо всем, кроме нежного прикосновения его рта.

– Я хотел это сделать последние десять минут, – пробормотал он ей в шею.

– Черт возьми! – расстроено прошептала она, выпуская полотно его рубашки, которую бессознательно сжимала в кулаках.

Прежде чем он успел опомниться, Сара завладела пряжкой ремня, быстро расстегнула пуговицы ширинки, натянутой возбужденной плотью, и ощутила под ладонью горячую, шелковистую кожу, твердую и мягкую одновременно.

– Сара, вы опасная женщина, – хрипло сказал он и услышал в ответ недоверчивый смех.

– Если бы это было правдой!

Себастьян с чуть заметной улыбкой протянул ей руку и помог встать.

– Но я опасный мужчина.

– И что вы намерены теперь делать, после того как я вас истощила?

Она почувствовала легкую дрожь – неуверенности? ожидания? Он поднял бровь, в глазах был смех.

– Полагаю, вы недооцениваете именно то, что вам еще предстоит.

Он быстрым движением завернул юбки, сунул ей в руки, она бессознательно прижала их к груди, не понимая, что он собирается делать. В следующий момент пояс кринолина скользнул по ее бедрам, и все хитроумное приспособление со звоном упало к ее ногам. Когда Сара открыла рот, чтобы узнать его намерения, он лишь толкнул ее назад и продолжал теснить дальше с таким похотливым выражением, что у нее захватило дух.

Внезапно она уперлась бедрами в письменный стол, руки Себастьяна обхватили ее за талию, посадили на крышку, за этим последовал толчок, и Сара упала навзничь. Бумаги, чернила, подставка для перьев, коробка с наконечниками – все с грохотом рухнуло на пол. Сара попыталась вывернуться.

– Сейчас кто-нибудь войдет!

– Решив, что вы можете изнасиловать меня? – Себастьян хохотнул. – Я так не думаю. Ложитесь, Сара.

После секундного колебания она подчинилась. Ее плечи свисали с края стола, поэтому она не видела, что Себастьян делает. Зато чувствовала его бедра у себя между ног и твердость ожившего члена, прижимавшегося к ней. Гора сбившихся юбок полностью закрывала ей вид, что-то маленькое и твердое впивалось в нее между пластинами корсета.

– Подождите.

Она слегка повернулась на бок, сунула руку под спину и нащупала коробку наконечников. Она уже хотела швырнуть ее на пол, но Себастьян отобрал.

– Что вы делаете? – Она вытянула шею, чтобы посмотреть.

– Лежите, Сара.

Он шагнул к ней, мягко провел костяшками пальцев по ее щеке, затем вниз, до ворота платья. Медленно расстегнул верхнюю пуговицу, наклонился, поцеловал открытый дюйм кожи, перешел к следующей пуговице. Его рот двигался вслед за руками, восхитительно мягкий, влажный, горячий.

Под его ласками ее чувственное удовольствие быстро перешло в страстное желание. Лиф казался ей невыносимо тугим и мешающим, одежда терла кожу, но его рот двигался по ней, покусывая, дразня, и то, что он делал с ее телом, посылало жаркую дрожь в область живота и еще ниже.

Он стянул с ее плеч сорочку, его руки скользнули под корсет, обхватили грудь, и он поцеловал ее. Прикосновение слегка огрубевших ладоней к чувствительным соскам вызвало новую волну желания, она попыталась выгнуться, но его тяжесть и корсет делали ее недвижимой.