Тэсса Дэр - Искушение сирены

София подняла брови и выпрямилась, выказывая свое недовольство.

— Наша любовь была огненным раем. Я думала, что в этом пламени я поднимусь на небеса, так необыкновенно было наше удовольствие той ночью.

Он прикрыл глаза рукой и начал смеяться:

— Какое у вас живое и романтическое воображение!

— Это не воображение. Я рассказываю вам правду!

Ее охватила паника. Если не удастся убедить его сейчас, она точно потеряет его. Его мнение о ней подтвердится, и он будет считать ее еще более наивной. В отчаянии София подошла к нему, встав почти вплотную. Может быть, там, где бессильны слова, поможет убедить тело.

— Вы мне не верите?

Она сложила руки под грудью, как бы заключив ее в раму для большей привлекательности. На эту наживку Грей клюнул, хотя и только глазами. Затем в хорошо разыгранном приступе задетого самолюбия она резко развернулась и отошла от него. Мужчины предпочитают преследование, София знала это. Пусть она девственница, но она имеет представление о том, как завлечь мужчину.

Громкий стук ее сердца буквально разрывал душную тишину и тяжелое молчание. В комнате стало темно. Как странно здесь, в тропиках, наступает ночь. Внезапно, словно удар грома. Никакого медленно тянущегося полумрака, никаких наполненных мистикой сумерек. Просто свет, а потом темнота.

— Я верю в эти лепестки роз.

Он медленно отвел прядь волос с ее плеча. При этом пальцы не коснулись ее кожи, но ощущение шелкового локона, скользящего по ее шее, вызвало дрожь. София закрыла глаза, ощущая его легкую, словно перышко, ласку.

— Вы любили его? Этого Жерве?

Последний вопрос. Она должна была ожидать его, но он застал ее врасплох.

— Да, конечно, — выпалила София не раздумывая.

Она медленно повернулась, чтобы хоть в темноте увидеть его лицо. Мистер Грейсон сделал все, чтобы скрыть свое разочарование, но по каким-то еле уловимым признакам София поняла, что допустила роковую оплошность. Если раньше он, наверное, мечтал разделить с ней постель, то теперь он крепко об этом подумает. Еще одна ироническая ухмылка жизни: ничто так не охлаждает пыл мужчины, как воспоминание женщины о своей прошлой любви.

А о чем он спросит ее теперь? Их короткая пьеса подходила к концу. София, затаив дыхание, ждала в темноте, что вот сейчас с его губ сорвется вопрос, просьба или поцелуй.

Дверь в каюту распахнулась, и мерцающий свет ламповой свечи осветил их. Грейсон сделал шаг назад.

В каюту шаркающей походкой вошел Стабб, с трудом неся тяжелый поднос.

— Тут ужин, — объявил он, вешая лампу на потолочный крюк. — Простите, что запоздал, но слишком занятый день был.

Мистер Грейсон кивнул:

— Не буду мешать вам ужинать, мисс Тернер.

— Я принес ужин на двоих. — Стабб довольно ловко и быстро накрыл на стол. — Все пассажиры должны ужинать в дамской каюте до особого распоряжения. Приказ капитана. — Старик посмотрел на Грея: — Капитан хочет, чтобы вы оба оставались внизу, пока ветер не вернется. Он сказал, что вы поймете, мистер Грейсон.

— Да, — ответил Грей. — Я понимаю. — Он бросил на Софию настороженный взгляд: — Но я все равно покину вас. Сегодня вечером у меня нет аппетита.

С этими словами он вышел.

Глава 15

Разум Грея пребывал в полном беспорядке, а его сердце… сердце сорвалось с якоря. Сорвалось и пустилось на волю волн, в свободное и неуправляемое плавание. И Грей не представлял, как его вновь успокоить и принудить биться ровно.

Она не была девственницей.

Наконец-то мозаика отдельных фрагментов начала складываться в ясную картину. Скромная одежда, замечательное воспитание и место гувернантки на далекой Тортоле. Искорки в ее глазах и то, как она реагировала на его прикосновения. Как сама прикасалась к нему. Она знает толк в страсти; она понимает, какое удовольствие они могли бы доставить друг другу. И все же он проводит ночь в одиночестве. Потому что она предложила больше, чем удовольствие. Она предложила свое сердце. Она предложила доверие. Боже, она практически заставляла его принять это, но как раз этого он и не хотел. У него и так уже было достаточно людей, о которых он должен был заботиться, и он, к сожалению, успел разочаровать их всех. Он подведет и ее, это лишь вопрос времени.

Наконец настал рассвет, Грей умылся и оделся. Он не имел ни малейшего представления, что он скажет ей, но чем меньше, тем лучше. Грей поднял книгу, засунул ее под мышку и направился к двери в дамскую каюту.

Его встретил аромат свежезаваренного чая. Мисс Тернер стояла, склонившись над столом, расставляя полдюжины небольших горшочков рядом с подносом для завтрака. После вчерашних драматических событий и бессонной ночи для Грея было удивительно увидеть ее выглядящей так… обычно. Почти по-домашнему. Узел беспокойства в его груди сначала ослаб, потом и вовсе развязался.

— Доброе утро. — Она подняла крышку одного из горшочков и слегка коснулась его содержимого кончиком пальца.

— Вы собираетесь отравить мой чай? — Грей выдвинул стул и уселся. Положив книгу на стол, он взял сухарь.

— Ничего такого страшного я не планирую.

Она подняла на него глаза, и от их кокетливого блеска Грей закашлялся. Да, все было как обычно. Один взгляд, брошенный на нее, такую красивую, аппетитную и соблазнительную, вынуждал его задерживать и без того затрудненное дыхание. А к словам, которые она затем произнесла, он и вовсе был не подготовлен.

— Я собираюсь рисовать вас.

— Рисовать меня?

— Если только у вас нет никаких особых планов. Грей прокашлялся и перевел взгляд на книгу. У него было много особых планов.

— Я собирался почитать.

— Вы вполне можете это делать. — Она продела руки в рукава свободной верхней блузы и завязала за спиной длинные тесемки. — Только позвольте мне сначала сделать набросок, а потом можете читать, пока я не закончу прописывать детали.

— Я неуверен…

В специальную выемку она уложила три кисти, расположив их по ширине, от самой маленькой до самой большой.

— Понимаете, я просто не знаю, кого еще рисовать. Я уже сделала наброски или нарисовала почти всю команду этого корабля.

— Я это заметил.

Она подняла на него глаза.

— И?…

Что он мог сказать? Что ее эскизы наполняют его завистью и желанием? Что они выявляют ему скрытые качества людей, с которыми он в течение многих лет работал бок о бок, и раскрывают ее сердце? Что несколько недель назад он отверг эту просьбу и ее саму именно потому, что боялся того момента, когда она обратит свой взгляд художника на него и постигнет истинные свойства его души? И после этого никогда больше не обременит его своим доверчивым взглядом?