Карен Хокинс - Уроки соблазна

– Нет?

Ник сдержал ухмылку при виде ее изумленного лица.

– Конечно. Он должен так от вас обезуметь, чтобы бросить вызов вашим сердитым братьям и принести клятву перед алтарем раньше, чем поймет, что наделал.

Она нахмурилась.

– Что вы предлагаете?

– В дополнение к поцелую вам надо выглядеть немного... взъерошенной.

– Взъерошенной? – Ее голос поднялся на октаву. – Как?

Его брови издевательски вздернулись.

– Возможно, вам придется немного измять платье. – Его руки спустились к ее шее. Ее кожа согрела кончики пальцев, и жар проснулся в его чреслах. Сохраняя невозмутимое выражение лица, он провел ладонью по ее плечу и спустил с него ткань платья. Белоснежная кожа сияла, нежные ямочки у основания шеи были наполнены таинственными тенями.

Она смотрела на него, часто дыша, в груди стало тесно.

– Вы... – Она осеклась. – Вы считаете, это сделает меня более желанной для него?

– О да, – ответил он, ощущая, что панталоны слишком плотно прилегают к телу.

Она облизнула губы, ее розовый язычок быстро пробежался по губам, а потом исчез.

– Тогда мне придется попробовать.

– Думаю, будет еще лучше, если вы сделаете так, – сказал он, проводя пальцем по нежному изгибу ее шеи до того места, где он переходил в плечо. Он вынул шпильку из се волос, и густые, темные локоны упали на ее светящуюся кожу. Он вынул еще одну шпильку и еще одну, пока ее не окутало пышное облако волос, лаская обнаженное плечо. Ник медленно вдохнул аромат лаванды.

Она подняла к нему глаза:

– Я... я выгляжу соблазнительно?

– Боже, да, – прошептал он, глядя в ее глаза, завороженный этим светло-голубым цветом в окружении черных ресниц. В его ушах стоял рев от прилива чувственности, и, не успев осознать, что делает, он приник к ней жгучим поцелуем.

Он должен обладать ею. Ощущать ее вкус. Сделать ее своей. Чтобы она могла думать только о нем и больше ни о ком.

Сначала она застыла от его напора. Он рывком притянул ее к себе, его рука мяла ее нежную плоть под платьем. Вместо того чтобы отпрянуть, как он почти ожидал, она вцепилась в его плечи и вскоре уже отвечала на его поцелуй с такой же страстью. Поцелуй постепенно перерос в нечто большее. Ник замер в шоке. А Сара прижималась к нему, стонала ему в губы, ее руки запутались в складках его сюртука.

Страсть охватила его, его чресла болезненно напряглись от жаркого желания. Он хотел ее с тех пор, как впервые увидел, и теперь она оказалась в его власти.

Но не совсем. Он жаждал, чтобы она лежала в его постели, покорная и страстная, под ним, чтобы она запуталась в его простынях, полная огня, и его подушки пропитал божественный аромат лаванды. Каждая жилка в его теле стремилась к ней, и лишь с огромным трудом он сумел разжать объятия и отпустить ее, его хриплое дыхание разрывало окружавшую их тишину. Она отшатнулась назад, к дереву, ее волосы черным облаком окружали ее раскрасневшееся лицо, губы припухли и потемнели от его поцелуя.

Долгое мгновение оба молчали, они просто стояли и смотрели, пока их дыхание постепенно не пришло в норму. Ник потер ладонью шею.

– Сара, мы должны...

– Хопкинс, наверное, умирает от беспокойства, и Анна тоже. – Она оттолкнулась от дерева и поправила платье. Провела неверной рукой по волосам.

– Мои шпильки.

Он поднял с земли три шпильки и протянул ей. Она выхватила их, будто боялась обжечь об него пальцы. Учитывая тлеющие угли вожделения, которое все еще сжигало его, она имела основания опасаться.

Сара попыталась привести волосы в некое подобие порядка, руки ее дрожали. Она пробормотала проклятие, потом натянула на голову капор.

– Большое спасибо за уроки. Я очень много узнала. И он тоже. Гораздо больше, чем ожидал.

– Надеюсь, вы не находите мои действия слишком настойчивыми.

Она метнула на него быстрый взгляд.

– Вы очень правильно заметили. Я... я не знала, что некоторые мужчины способны заставить женщину забыть о своих целях. – Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. – Впредь я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. Но сейчас я должна вернуться к Анне. С нетерпением буду ждать нашей встречи в среду в театре.

Она ушла, оставив после себя аромат лаванды. Ник тупо глядел на лежащий у его ног ридикюль. В следующий раз он поцелует леди Каррингтон тогда, когда будет нести ее к себе в постель. Улыбаясь про себя, он пошел к своему коню.

Глава 12

Гиббертон-Холл звенел от фальшивых звуков баритона, французская песенка неслась сверху в холл. Ник остановился и отдал Уиггзу шляпу и перчатки.

Помедлив в задумчивости несколько мгновений, престарелый дворецкий заметил:

– Мне кажется, граф очень талантлив для француза.

Голос стал еще более зычным.

Ник поморщился.

– Я бы назвал его пение громким, но не стал бы определять как талантливое.

– Да, милорд. – Дворецкий взял у Ника редингот и собрался уходить.

– Уиггз, – окликнул его Ник, – мне кажется, я должен вам десять гиней.

Престарелый дворецкий выпрямился.

– Да, милорд. Слуги усердно трудились, чтобы выполнить ваши поручения. Было очень приятно наблюдать за столь дружной работой.

– Я велю Пратту выдать вам деньги сегодня. Надеюсь, слуги уладили недоразумение по поводу мокрого пятна в гостиной?

Уиггз вздохнул:

– Боюсь, мы никогда не решим этот вопрос, милорд. Теперь, после ремонта в этой комнате, пятна уже не видно. Но я рискну предположить, что десять гиней заставят их больше сосредоточиться на своих обязанностях.

– Благодарю вас, Уиггз. Пожалуйста, передайте мою благодарность слугам.

Дворецкий поклонился и заковылял прочь.

Радовало то, как усердие слуг выросло одновременно со всеми улучшениями в Гиббертон-Холле. Подобно Уиггзу, они выпрямились, держались горделиво, быстро и с охотой выполняли свои обязанности. Так как все больше отремонтированных комнат появлялось в доме, Ник приказал Пратту нанять еще горничных и несколько лакеев. Появление новых лиц привело в восторг старых слуг, у которых вдруг появился целый отряд подчиненных, которыми можно было командовать.

Ник прошел в библиотеку и сел в кресло за большой письменный стол. В нем жарко горело воспоминание о поцелуе. Он еще никогда не встречал женщину, похожую на Сару Лоренс. Ее эмоции всегда готовы били вылиться на поверхность; однако это была женщина, которая умела глубоко чувствовать.

Эта мысль волновала его больше, чем ему хотелось признать.

Дверь в библиотеку открылась.

– А, вот вы где! – Анри вплыл в комнату и бросился в кресло напротив стола. – Прекрасный нынче день!

– Действительно, – согласился Ник. Солнце сияло, затруднения со слугами, кажется, уладились, а женщина, которая станет его любовницей, сама позвала его. В общем, день был чертовски хорошим для хозяина Гиббертон-Холла.