Линси Сэндс - Супружеский долг

Мысль эта привела Эмму в ужас, и она стала судорожно шарить глазами в поисках какого-нибудь оружия. Например, хорошего камня, чтобы запустить В разбойников. Конечно, убить она их не убьет и даже не ранит, но, может быть, отвлечет хоть одного из них и даст возможность Эмори расправиться с врагами поодиночке. Наконец она увидела подходящий камень и едва успела его подобрать, как раздался дикий вопль — меч ее мужа глубоко вонзился в живот одного из разбойников. Но теперь Эмори грозила смертельная опасность от второго противника, уже занесшего над ним свой меч.

Эмма испустила отчаянный вопль и одновременно швырнула камнем в злодея.

Эмори поморщился от неистового крика жены. Камень просвистел мимо его плеча и ударил нападающего. «Ну и голосок!» — усмехнулся про себя Эмори. Какими легкими должна обладать его жена! С одной стороны, он был тронут тем, что она волновалась за него. Приятно, что она не хочет его смерти. Однако с другой стороны, его оскорбляло то, что она сочла, будто он нуждается в ее помощи. Он ведь все-таки воин, и это его дело — защищать ее. А она должна отдыхать под деревом и кротко поджидать, пока он освободится. Впрочем, до сих пор жена его не выказывала никакого понимания того, где ее место. Разве не велел он ей спасаться, не отослал в замок? Так нет же, она здесь и отвлекает его во время боя!

Эмори стремительно высвободил из своей жертвы меч и нанес смертельный удар в грудь второго разбойника, оторопевшего после удара камнем. На мгновение лицо его потрясенно застыло в маске ужаса, но уже в следующий миг ее сменила гримаса последней муки: меч Эмори вонзился ему в сердце.

Эмма закрыла глаза, чтобы не видеть жуткого зрелища, бессильно прислонясь к дереву. Жесткая ладонь сжала ее плечо. Она с трудом подняла глаза на осунувшееся лицо мужа. Он смотрел на нее напряженно, даже грозно, и она не могла понять странную игру чувств, отражавшуюся в его взгляде: гнев мешался в нем с чем-то другим… неясным…

— Я велел тебе скакать в замок.

— Я попыталась… — жалобно прошептала Эмма, вспоминая краткий порыв прислушаться к внутреннему голосу, приказывавшему подчиниться мужу.

Эмори вспомнил, как лошадь Эммы, почти неуправляемая, как ему показалось, вырвалась на поляну. Он вздохнул и виновато проговорил:

— Наверное, я слишком сильно ударил твою кобылу. Прости, жена, тебя могли убить. Счастье еще, что она сделала круг, вернулась сюда и сбросила тебя на человека, а не зашибла насмерть. Это смягчило падение.

Эмма растерянно смотрела на мужа. О чем он говорит?! Внезапно до нее дошел смысл его слов: он решил, что она не смогла справиться с собственной лошадью, вынесшей ее на поляну, и что, не удержавшись в седле, случайно упала на разбойника, пытавшегося его убить. На мгновение она разозлилась: неужели он считает ее такой беспомощной дурой?! Но сил возражать не было. Бог с ним. Может, ему лучше и не знать правды. Она лишь разъярит его еще больше.

Эмма огляделась, ища глазами свою кобылу, но той нигде не было видно. Озабоченно хмурясь, она вышла на середину поляны и громко позвала лошадь, но безрезультатно.

— Наверное, она вернулась в замок, — успокоил Эмори, подходя к ней. — Мой конь тоже ускакал. Тем скорее здесь появятся мои люди.

Он замолчал, прислушиваясь. В тишине леса до них ясно донесся приближающийся топот копыт. Эмори напрягся и заслонил собой Эмму.

Но как только первые всадники показались на поляне, он успокоился и, вкладывая меч в ножны, пошел им навстречу. Прибывшие на подмогу сдержали коней и спешились.

Эмма шагнула было за мужем, но споткнулась обо что-то в траве. Посмотрев вниз, она увидела, что это ее корзинка с травами, и нагнулась ее поднять. Непонимающим взглядом она уставилась на капли крови, испещрившей верхние листья, и почувствовала слабость. До сих пор Эмме никогда не доводилось наблюдать бой в непосредственной близости. Да, конечно, она часто видела, как муштруют солдат, их потешные бои во внутреннем дворе замка, несколько раз она стреляла из лука и, чтобы спасти жизнь близких, отнимала ее у чужих. Но выпустить издали стрелу было совсем не то, что довелось ей испытать сегодня. Она стояла, глядя на дерущихся, а где-то совсем рядом ходила смерть. Она чувствовала ее запах, ощущала ее вкус на губах. В ушах все еще стоял лязг мечей, страшный хруст разрубаемой человеческой плоти. Прикрыв глаза, Эмма старалась побороть подступившую к горлу тошноту.

Нет, не скоро забудет она этот день!

Эмори быстро объяснил своим людям, что произошло, и распорядился подать ему коня. Вскочив на него, он шагом подъехал к Эмме, посадил ее перед собой и направился домой. По дороге он то и дело озабоченно поглядывал на притихшую жену. Ее молчание тревожило его. Даже сообщение, что кобыла ее ранена, но не сильно, не вызвало заметного отклика у Эммы. Эмори разволновался еще больше. Это было совсем не похоже на его жену, которая переживала по каждому поводу.

Несомненно, ее состояние явилось следствием пережитого потрясения. Но Эмори надеялся, что Эмма отдохнет и станет прежней. Другого способа он не знал и, как муж, должен был позаботиться, чтобы обеспечить ей полный покой. К моменту их въезда во внутренний двор замка он твердо решил, что лично проследит за этим.

Отогнав взмахом руки сбежавшихся слуг и солдат, он спешился и, бережно сняв Эмму с коня, понес ее наверх, в спальню. Там он поставил ее на пол, взял из рук корзинку с травами и осторожно стал снимать с жены одежду.

Эмма стояла не шевелясь, с отрешенным видом, раздев ее донага, Эмори повернулся к постели, чтобы откинуть покрывало и уложить жену в кровать, но Эмма внезапно бросилась к нему на грудь и отчаянно зарыдала. На мгновение Эмори замер, потрясенно глядя на рыдающую женщину, но тут же пришел в себя и неловко погладил ее по спине.

Так прошло несколько минут, показавшихся Эмори часами. Он дал ей выплакаться, а сам ломал голову: чем же ее успокоить? Дальнейшее поведение Эммы удивило его еще больше. Продолжая рыдать, она принялась торопливо стаскивать с него одежду. Он не стал мешать ей, желая узнать, чем все это кончится.

Несмотря на то что слезы застилали ей глаза, Эмма действовала достаточно проворно, и вскоре Эмори стоял перед ней почти совсем обнаженный, со штанами, спущенными ниже колен, гордо являя ее взору свою вздыбившуюся мужскую плоть. Нежное тело жены, трущееся об него, льнущее и обвивающее в стремлении побыстрее раздеть, привело его в возбуждение, невзирая на грустные обстоятельства.

Эмори открыл было рот, чтобы поинтересоваться ее дальнейшими намерениями, но Эмма ласково подтолкнула его к кровати. Так как ноги его были спутаны узкими штанами, этого легкого движения хватило, чтобы он распростерся навзничь на постели. Его малышка жена, не тратя времени даром, мгновенно взобралась на него и без промедления и подготовки опустилась на его устремленное ввысь копье.