Мэйдлин Брент - Тибетское пророчество

Я никогда не думала, что увижу мою сильную, живую и мужественную Элинор такой беспомощной и потрясенной. Это было глупо с моей стороны, потому что я знала ее уже достаточно давно, чтобы понимать, что за внешней сдержанностью она скрывает сильные и глубокие чувства. Я была рада снять с ее плеч все те печальные заботы, которые возникают в таких случаях, и думаю, что именно это помогло мне в конечном счете справиться со своим горем быстрей, чем Элинор.

Когда было оглашено завещание, я была встревожена тем, что мистер Лэмберт оставил мне наследство в две тысячи фунтов. Я чувствовала себя виноватой, к тому же при мысли о таком богатстве меня почти что охватывала паника. Я стала уговаривать Элинор забрать его у меня.

– Что за глупости, моя дорогая, – возразила она. – Отец разговаривал со мной об этом, когда год назад решил внести изменение в свое завещание, и я полностью его поддержала. – Ее голос задрожал. – Он прожил счастливую жизнь, Джейни. И ты ему добавила целых три ее года.

В марте, спустя три месяца после похорон, Элинор решила поехать за границу, в одну из тех поездок, когда она искала и рисовала дикие цветы. Собиралась она в Грецию. Я разрывалась между желанием поехать с ней и ощущением, что для нее будет лучше поехать одной и самой справиться со всеми своими тяготами, как она и делала это до моего появления в "Приюте кречета". Когда мы стали это обсуждать, оказалось, что у нее точно такое же ощущение.

– Я слишком сильно опираюсь на тебя, Джейни, – сказала она. Мы гуляли морозным утром после завтрака по тропинке, ведущей в деревню, спрятав руки в муфты и опустив отороченные мехом капюшоны, чтобы спасти уши от резкого ветра. – Я слишком сильно и слишком долго на тебя опираюсь, а так не годится.

– Я ничего не имею против того, чтобы ты на меня опиралась, милая Элинор. Просто это… – я заколебалась.

– Это на меня не похоже?

– Ну… да.

– Совершенно верно. Поэтому я должна уехать, чтобы несколько недель целиком провести в работе, а потом, вернувшись домой, снова стать самой собой. Ты уверена, что справишься здесь, пока меня не будет?

– Не волнуйся, я буду рада иметь множество забот. Если мне потребуется совет по дому, здесь будут миссис Берке и Мэйз. Если же возникнут какие-то другие проблемы, я обращусь к Дэвиду Хэйуорду.

Дэвид Хэйуорд приехал в Ларкфельд полтора года назад, чтобы заниматься ветеринарной практикой вместо престарелого мистера Кингли. В "Приюте кречета" он быстро стал желанным гостем.

– Да-да, обращайся к нему, Джейни, – сказала Элинор. – Он очень надежный человек.

Я вздохнула.

– Жаль, что ты ему отказала, когда в прошлом году он сделал тебе предложение.

Она вспыхнула.

– Ох, перестань ко мне с этим приставать, Джейни. Дэвид Хэйуорд старше меня не более, чем на год. Мы совершенно неподходящая пара. Я превратилась в старую деву пять лет назад и чувствую себя абсолютно счастливой в этом качестве.

– Ну… – Я взяла ее под руку. – В любом случае надеюсь, что он повторит свое предложение.

Элинор рассмеялась. Я впервые за много недель услышала ее смех и очень ему обрадовалась. Я надеялась, что скоро она полностью придет в себя, что в "Приют кречета" она вернется снова сильной и бодрой, что ее горе превратится в полную любви память. Тогда, возможно, она все-таки выйдет замуж за Дэвида Хэйуорда… Может быть, в меня тоже влюбится какой-нибудь симпатичный и интересный мужчина и захочет на мне жениться, и мы все вместе будем жить в "Приюте кречета", и все будет совершенно чудесно…

Глупые мечты. По календарю Смон Тьанга мы вступили в год Водяного Зайца. За ним должен прийти год Деревянного Дракона, год, о котором говорила прорицательница в Галдонге. Но к этому времени я уже пять лет жила в Англии, а здесь не было места для прорицательниц и пророчеств кроме тех, о которых говорилось в Библии и сказках. Я давно забыла и думать о девушке с пустым взглядом, которая стояла перед верховным ламой Рильдом и смотрела в черную жидкость, произнося странные и зловещие загадки.

ГЛАВА 8

Я сидела на Гусином холме, когда голос за моей спиной произнес:

– Мисс Берр, я хочу сделать предложение. Вздрогнув, я оторвалась от воспоминаний, улыбнулась и сказала:

– Предложение? О сэр, это так неожиданно. Почти все то время, которое мы были знакомы, Дэвид Хэйуорд поддразнивал меня притворными предложениями руки и сердца. Сейчас он стоял передо мной и держал на поводке своего большого серого коня Смоуки. Перед тем, как опуститься рядом на траву, он хлопнул Смоуки по крупу, отправляя его составить компанию пасущемуся Нимроду.

– Привет, юная Джейни. Миссис Берке подсказала мне, где вас найти.

– С каждой нашей встречей я становлюсь все старше, мистер Хэйуорд. Вам, пожалуй, стоит быть поосторожнее. Вдруг я скажу «да» на ваше предложение?

Он рассмеялся, потом, склонив голову набок, задумчиво посмотрел на меня:

– Ну… если я сделаю его еще один раз, знайте, что я говорю серьезно.

Я уставилась на него.

– Что вы такое говорите? Вы же отлично знаете, что жениться вы хотите на Элинор.

Он развел руками.

– Увы, этого не хочет она.

– Попытайтесь еще раз.

Усмехнувшись, он поднялся и протянул мне руку.

– Пошли, Джейни.

– Пошли? Куда?

– О, я же забыл сообщить вам свое предложение. Я предлагаю вам отправиться на ферму Стэффорда и поговорить с одной из его коров, пока я буду вправлять ей матку.

– Ах, вот оно что… Никакой другой молодой леди я не посоветовала бы вам делать подобное предложение, мистер Хэйуорд.

– Они, разумеется, завопят и убегут прочь, так что не буду. Идете? Если вы ей скажете, она не будет сопротивляться, а для меня это очень важно.

– Это снова Мэйбл?

– Та же, что и раньше. У меня с ней отношения сложились не лучшим образом.

– Ну, хорошо.

Он помог мне подняться и стоял, ожидая, когда я подзову Нимрода и Смоуки.

– Это несправедливо, Джейни, – сказал он, скорчив гримасу. – Я даю Смоуки пищу и кров, но он ни за что не подойдет ко мне вот так, если сам того на пожелает.

– О, но ведь я обращаюсь к нему высоким стилем тибетского, и ему это льстит.

– Вздор, – он помог мне сесть в седло. – Но должен признать, что это вздор, который действует.

Мне нравился Дэвид Хэйуорд. Младший сын титулованного землевладельца из Линкольншира, он не нуждался в средствах, но оставил университет для того, чтобы пройти долгое обучение на ветеринара-хирурга только потому, что единственной целью его жизни было лечить животных.

Спокойный, приветливый человек, он был со всеми вежлив, но ни с кем – почтителен. В первые же недели своей практики в Ларкфельде он узнал от Элинор, что у меня особый дар обращения с животными. Сначала, по его собственному признанию, он был полон скепсиса, однако при первом же удобном случае решил меня испытать. Я успокоила огромного эрделя мистера Сэнгфорда, совершенно обезумевшего от боли в пораненной ноге и никого к себе близко не подпускавшего. Я держала голову собаки, пока рана не была очищена, промыта и перевязана. Дэвид Хэйуорд посмотрел на Элинор и улыбнулся: