Барбара Картленд - Во власти мечты

«Такое впечатление, что времени нет ни на что, — думала Энн. — Некогда заниматься рукоделием, некогда читать книги, слушать музыку, не хватает даже времени следить за собой и заводить новые знакомства».

Чувствуя, что ноги совсем промокли и озноб охватил все тело, она подумала, что с момента приезда в Лондон удовольствий у нее было совсем немного. Живя в Корнуолле, она мечтала, что в Лондоне она будет ходить в театры, на выставки, концерты… Но ничего этого не случилось, потому что, во-первых, все оказалось очень дорого, а, во-вторых, к вечеру она ужасно уставала. Энн привыкла оставаться ужинать дома, некоторое время разговаривать с Салли, а потом мгновенно засыпать от усталости. Мэриголд обычно уходила, но Энн оставалась дома, уже ничего не желая и ни о чем другом, кроме отдыха, не думая, потому что валилась с ног от усталости.

— Я устала, — сказала Энн сама себе, чувствуя, как начинает болеть горло и раскалываться голова.

— Наконец-то пришел! — устало произнесла стоявшая рядом с ней женщина и сложила свой зонт. Вода с него полилась на плечо Энн. Суета. Толкотня. И вот Энн наконец в автобусе. Внутри было душно и влажно из-за промокших плащей, и хотя ей повезло и удалось сесть, перед ней все время мельтешили люди, пробираясь к выходу. Наконец добрались до Челси, и Энн в свою очередь с трудом протиснулась сквозь толчею промокших пассажиров.

Дождь все еще лил, и девушка спешила домой, мечтая о горячей ванне. Она вошла в холл. Поставила зонтик и сразу услышала сверху голос Мэриголд:

— Это ты, Энн?

— Да. Я только что вошла.

— О, Энн! Будь ангелом, сходи за молоком. Салли просила меня не забыть об этом, а я, конечно, забыла. Мне надо скоро уходить, молока ни капли, а Салли захочется чаю с молоком, как только она придет.

Энн устало снова взяла зонт.

— Хорошо, — откликнулась она.

— Спасибо, дорогая, — беззаботно прощебетала Мэриголд.

Дождь усилился, но, к счастью, молочная была недалеко. Энн купила пинту молока и хлеба в соседнем магазинчике на тот случай, если Мэриголд забыла и об этом.

После установки электроплиты сестры договорились о том, кто и какие покупки делает. Салли почти все взяла на себя: она покупала основные продукты на завтрак и ужин. Как всегда, она подружилась с мясником и продавцом в рыбном магазине. Обычно они всегда оставляли что-нибудь для нее. Мэриголд должна была покупать хлеб и молоко, а в обязанности Энн входила покупка овощей, масла, сахара и прочей бакалеи.

Медленно возвращаясь по мокрому скользкому тротуару, Энн без особого раздражения думала, что Мэриголд очень редко вспоминает о своих хозяйственных обязанностях. Почти всегда кому-то приходилось в последний момент бежать за молоком или за хлебом, а несколько раз, когда обе сестры слишком уставали, они просто одалживали и то, и другое у миссис Джарвис.

«Поскольку Мэриголд часто не бывает по вечерам, — думала Энн, — уж лучше я возьму на себя ее обязанности. Так будет проще».

Войдя, Энн снова аккуратно поставила зонт в специальную подставку, чтобы с него не капало на чистый линолеум, но тут заметила, что ее вконец размокшие туфли повсюду оставляют следы. Она сняла их и поднялась наверх босиком. Мэриголд, еще полуодетая, суетилась в комнате.

— Принесла молоко? — спросила она. — Огромное спасибо. Мне так неловко, что я опять забыла.

— Ничего, — ответила Энн, чувствуя такую усталость, что с трудом могла говорить. Она вся дрожала, а щеки нестерпимо горели.

— Могу я принять ванну? — спросила Энн. — Я ужасно промокла.

Мэриголд виновато посмотрела на сестру.

— Боюсь, я использовала всю горячую воду. Прости, дорогая, жаль, что я не знала.

— Ничего. Сейчас сниму с себя все мокрое.

— А может, вскипятить воды и хорошенько попарить ноги? — предложила Мэриголд.

— Да, это неплохо, — ответила Энн.

Она подумала, что если бы Салли была дома, она бы сделала это для нее, но Мэриголд была слишком занята сборами. Энн с трудом стягивала с себя промокшую одежду. Какая усталость! Похоже, она простудилась. Только бы герцогиня не рассердилась.

— Есть у нас аспирин? — спросила она.

Мэриголд на секунду отвернулась от зеркала.

— Аспирин? — переспросила она. — Был. Я принимала на прошлой неделе, когда у меня болела голова. Но… мне кажется, он кончился. Посмотри в ящичке.

Энн подошла к туалетному столику, выдвинула ящик, пластмассовая коробочка была пуста.

— Что ж ты не сказала, что таблетки кончились? — спросила она у сестры.

— Я как-то не думала об этом, — беззаботно ответила Мэриголд. — Да они и не помогают! А что, у тебя голова болит?

— Нет. Думаю, я простудилась. Вот досада!

— Эта погода сведет меня с ума! Похолодание среди лета, и, похоже, оно не собирается заканчиваться. Смотри, не зарази меня!

— Может, мне только кажется, — еле выговорила Энн.

Она устало опустилась на краешек кровати, с большим трудом стянула мокрое платье. В эту секунду в комнату буквально влетела Салли.

— Думали, я пропала? — весело спросила она. — Я сегодня поздно, да? Мистер Данстен отправил меня домой на машине. Ну, разве не здорово? Правда, пришлось подождать, потому что шофер должен был еще доставить письмо в палату общин. Это было довольно долго, но зато я не промокла.

Она взглянула на Энн.

— О, Энн, дорогая! А ты вся вымокла! Это твои туфли?

Салли глянула на протертые подошвы и с ужасом воскликнула:

— Да ты, должно быть, промокла насквозь! Почему ты не приняла ванну?

— Нет горячей воды, — еле проговорила Энн.

Салли пристально посмотрела на сестру. Все говорили, что, когда речь шла о здоровье близких, взгляд Салли приобретал особую проницательность. Она подошла к Энн, приложила ладонь к ее щеке, потом ко лбу.

— У тебя жар, дорогая.

— Да, наверное, я простудилась.

— Ложись скорее в постель. Я приготовлю тебе грелку. Давай помогу раздеться и попрошу у миссис Джарвис разрешения просушить все у нее.

Энн, как маленькая девочка, позволила Салли снять с себя промокшую одежду и надеть пижаму. У нее появилось ощущение, что теперь все будет хорошо, раз Салли дома. Она скользнула под одеяло, но никак не могла согреться и унять дрожь.

— Через минуту принесу тебе грелку, дорогая, — пообещала Салли.

Она поспешила вниз за горячей водой. Мэриголд подошла к Энн. Лицо ее выражало озабоченность.

— Мне очень жаль, что тебе так плохо, Энн. Я не поняла, что ты заболела. Не стоило мне посылать тебя за молоком. Не говори Салли, ладно? Она будет считать меня гадкой.

— Конечно, не буду. Я просто очень устала. Вот и все.