Андреа Кейн - Эхо в тумане

Идея ворвалось в ее голову, настолько живо, словно сокрушительный удар молнии, так что Ариана с трудом удержалась от восторженного возгласа. Возможно, она не в состоянии стереть прошлое Трентона, но она может смягчить его боль, предложив ему настоящее, — создать нечто новое, а не жить мрачными воспоминаниями. Она загадочно улыбнулась, представив, с чего начнет. Внутри этих пустых неуютных стен она воссоздаст настоящую комнату, которую только что вообразила себе, и подарит Трентону убежище, которое будет всецело принадлежать ему и где он найдет такое же утешение, как и в Спрейстоуне, но оно, возможно, станет ему еще дороже, так как у него появится возможность отдать дань горячей благодарности Ричарду Кингсли среди своих великолепных владений. И это станет гигантским шагом в плане Арианы превратить Броддингтон в настоящий дом.

— П-п-простите меня, ваша светлость.

В дверях появился Дженнингс, броддингтонский дворецкий. Проведя рукой по шапке рыжих волос, он нервно устремил взгляд на Трентона над длинным и острым, словно иголка, носом. Не хватало только ствола дерева за его спиной, чтобы завершить представший перед Арианой яркий образ маленького испуганного дятла.

— В чем дело, Дженнингс? — резко бросил Трентон. Дженнингс вздрогнул от нетерпеливого тона герцога.

— У меня сообщение для герцогини. — Он наклонил голову в сторону Арианы. — По-видимому, оно важное, поэтому я подумал…

— Я возьму его. — Трентон сделал шаг вперед и выхватил записку из костлявых пальцев Дженнингса. — Это все?

— Д-д-да, ваша светлость.

Ни один дятел не улетал так стремительно.

— Он приходит в оцепенение в твоем присутствии, — сказала Ариана, огорченно покусывая губу. Трентон нахмурился:

— Он новенький и неуверен в себе. Мне пришлось нанять его, у меня не было иного выбора — невозможно оставить какое-нибудь другое имение без дворецкого, и мне не хватило времени, чтобы провести с ним должную беседу.

— А как насчет Спрейстоуна?

— В Спрейстоуне нет дворецкого, да в нем и нет необходимости. Там живем только я, мой слуга и его жена. Гилберт помогает мне по имению, а Клара готовит и убирает. Большую часть работы выполняю я сам.

Трентон ожидал, что жена проявит удивление и неодобрение, услышав о столь суровом стиле жизни.

И действительно, удивление прозвучало в ее словах.

— Правда? — Ариана достаточно много слышала о Спрейстоуне от Дастина, чтобы знать, что имение не маленькое. — Эта такая огромная ответственность.

— Нет, право… у меня было много свободного времени в прошедшие годы, — сухо ответил Трентон. — А физический труд помогает держать призраков на расстоянии. И я научился работать неустанно.

— Но не научился доброте.

— Что ты имеешь в виду? — холодно спросил он.

— Дай Дженнингсу шанс, Трентон, — попросила Ариана. — Ты очень грозный человек. Не надо пугать его. Он хочет сделать как лучше.

Трентон удивленно покачал головой. Они постоянно возвращаются к одному и тому же — к чувствам. Его жена руководствуется ими, а он не способен к ним.

— Ты безнадежно мягкосердечна, туманный ангел.

— Да… безнадежно, — призналась она, робко пожав плечами.

Приступ желания пронзил его, желания, смешанного со страшным стремлением защитить ее.

— Как тебе удалось прожить до восемнадцати лет и не потерять такую неслыханную невинность? — спросил Трентон с недоверием в голосе.

— Мне казалось, тебе нравится моя невинность, — с мягкой насмешкой заметила Ариана, одарив его очаровательной улыбкой.

— Нравится. — Глаза его потемнели и напряженно устремились на нее. — Мне также понравилось, что она досталась мне.

— Я рада, — простодушно сказала она, облизнув губы кончиком языка.

С приглушенным проклятием Трентон направился к ней и протянул руки, чтобы привлечь к себе. Бумага хрустнула в его ладони, напомнив о своем существовании. Трентон заколебался, безучастно посмотрел на бумагу, только сейчас вспомнив о ней, затем протянул ее жене.

— Твоя записка.

Ариана неохотно взяла листок, заставляя себя сосредоточиться, в то время как ее единственным желанием было оказаться в объятиях Трентона. Она машинально развернула записку, нахмурившись в замешательстве.

— Кто бы мог послать ее?

— Твой брат. — Трентон выплюнул эти слова, словно богохульство.

Предчувствие беды холодным облаком окутало сердце Арианы, пока она разглаживала страницу с коротким, всего из нескольких слов, сообщением.

«Эльф, — гласила она, — мне жизненно необходимо увидеть тебя. Приезжай в Уиншэм как можно скорее. Б».

Ариана подняла голову и встретилась взглядом с Трентоном, он походил на злобного хищника. Холодок пробежал по ее позвоночнику.

— Бакстер хочет немедленно повидаться со мной, — с трудом выдавила она.

— Конечно, хочет, — отозвался Трентон с горькой насмешкой в голосе. Рот его сжался в суровую линию, глаза презрительно засверкали, проникая прямо ей в душу. Повернувшись на каблуках, он прошествовал к двери, со стуком распахнул ее и широким жестом указал на пустой холл. — Тогда во что бы то ни стало, миссис Кингсли… поезжайте.

Глава 11

Уиншэм остался прежним… и в то же время стал совершенно другим. Изменился ли он за ночь? Или изменилась она?

Ариана положила подбородок на руку и, прильнув к окну экипажа, наблюдала за тем, как приближается старый дом. Конечно, Уиншэм не очень велик по сравнению с Броддингтоном, но не его размер пробудил у Арианы странное чувство чего-то незнакомого. Прошло всего лишь два дня, но она, казалось, уже не принадлежала этому дому, он стал частью ее прежней жизни… жизни, которая ушла безвозвратно. Странно, но осознание этого не пробудило у нее грусти, а только мирное приятие. Несмотря на свойственные Трентону мрачность и противоречивость, он был ее мужем, и его дом стал ее домом.

Экипаж с резким толчком остановился. Ариана поспешно подобрала юбки, ее мысли обратились к Бакстеру и к таинственной записке, которую он прислал. «С ним что-то неладно? — с тревогой подумала она. Может, Бакстер попал в беду?»

Высадившись из экипажа, она поднялась по ступеням. Кулидж тотчас же открыл парадную дверь и низко поклонился.

— Миледи… простите… ваша светлость, — поспешно поправился он, — виконт ждет вас.

— Спасибо, Кулидж.

Ариана последовала за ним к кабинету Бакстера, ее позабавила торжественная официальность приветствия. Еще на прошлой неделе она жила здесь, носилась то в дом, то из дома, когда хотела, без официальных объявлений, возвещающих ее прибытие. Чем вызвано такое благоговение — ее недавно обретенным титулом или темным прошлым мужа.