Карен Рэнни - После поцелуя

Хоторн улыбнулся: надо же, куда завело его воображение! Он-то заглянул в кухню, чтобы посмотреть, почему Маргарет так долго принимает ванну, а мысли его улетели куда-то далеко, в античные времена.

– Это хорошо, что Смайтон пошел спать, – проговорил он, взяв с табурета полотенце. – Иначе твой вид мог бы довести беднягу до сердечного приступа.

Маргарет, моргая, открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Хоторна. Правда, приветливое выражение тут же сменилось настороженным, но Майкл уже успел заметить, как она обрадовалась ему в первый момент после пробуждения.

Глаза Маргарет, цвет которых менялся в зависимости от цвета ее одежды, сейчас казались просто ореховыми. И усталыми, что не на шутку встревожило Майкла.

Хоторн развернул полотенце и подал его Маргарет.

Она прикрыла обнаженную грудь ладонями. Он улыбнулся этому запоздалому свидетельству ее скромности. Утром в карете она и не вспоминала ни о чем подобном. Да и два месяца назад, когда они занимались любовью в гостиной всего в нескольких футах отсюда, Маргарет не испытывала ни малейшего смущения. И вдруг сейчас она вздумала прикрывать наготу, прятаться от его взора!

– Вода остыла, – сказала наконец Маргарет, когда стало понятно, что она не собирается вставать.

– Если хочешь, я могу отвернуться, – предложил Хоторн.

– Прошу тебя, – кивнула женщина.

Улыбнувшись, Майкл повернул голову в сторону. Он услышал, как зашумела вода, а затем краем глаза увидел ее темный силуэт, на котором играли красноватые отблески пламени.

Хоторн завернул Маргарет в полотенце, провел ладонями по ее рукам, все еще стараясь не смотреть на нее. Потом он взял со стола подсвечник, сунул его в руку Маргарет и, наклонившись, подхватил ее на руки.

– Нет необходимости нести меня на руках, – проговорила Маргарет. Хоторн не удостоил ее даже ответом. – Я не убегу, – пообещала она.

– Ты замерзла, – заметил Монтрейн.

– Но на ногах я еще могу держаться, – сказала она.

– Ты совсем не тяжелая, Маргарет. – Его левая рука обнимала ее за плечо, а правая обвилась вокруг голого бедра. Но не это вызвало у Хоторна внезапный приступ нелепого смеха. Невероятное возбуждение – вот что заставило его засмеяться. Как будто он лет десять не был близок с женщиной.

Господи, что с ним происходит? Маргарет посмотрела на Майкла, потом отвернулась. Поднявшись по лестнице и оказавшись возле длинного стола, Хоторн опустил Маргарет пониже.

– Если поставишь подсвечник на стол, то сможешь отворить дверь, – проинструктировал ее Хоторн.

– Нет, это если ты поставишь меня на пол, я куда быстрее справлюсь с этим делом, – вымолвила она.

– Делай то, что я говорю, Маргарет, – сказал он сухо.

Маргарет послушно поставила подсвечник на стол и, наклонившись, нажала на ручку двери. Хоторн толкнул дверь ногой и внес свою ношу в комнату.

Спальня была залита голубоватым светом, проникавшим в комнату сквозь открытые занавески. Луна осветила и зеркальный шкаф, и большую кровать.

Поставив Маргарет на пол около кровати, Монтрейн подошел к очагу и опустился на колени. Он увез ее из дома, даже не дав возможности собрать вещи в дорогу. Не слишком-то разумный поступок! Правда, Хоторн намеревался купить Маргарет все, что она пожелает. Одежду, само собой. Хотя, возможно, она обойдется и без одежды. Он продержит Маргарет в комнате всю неделю и наконец-то удовлетворит свою страсть. Справится с пылающим желанием, которое не дает ему покоя все последнее время. Повернувшись, он посмотрел на Маргарет.

Она зевнула, только и всего. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Майкл почувствовал новый прилив возбуждения.

Поднявшись с колен, он подошел к зеркальному шкафу и вытащил оттуда свой халат, а затем помог Маргарет надеть его. Халат был шелковым – чуть толще полотенца, в которое она была закутана. И все же в халате Маргарет почувствовала себя увереннее. Хоторн подвязал пояс халата, а затем провел ладонями по отворотам, с некоторым удивлением глядя на приподнимающиеся под полами его халата бугорки ее грудей.

Он подобрал упавшее на пол полотенце и бросил его на ближайший стул.

– Ты сможешь спать в этом халате, – сказал он. Сам Майкл предпочитал спать обнаженным, несмотря на то что по обычаю того времени мужчины ложились в постель в громоздких и неудобных ночных сорочках.

– Спасибо, – тихо поблагодарила Маргарет. В ее взоре не было осуждения. Казалось, она смирилась и намеревалась терпеть свое положение и дальше.

Внезапно Хоторну захотелось спросить у Маргарет, всегда ли она столь же безропотно принимает всякого рода сюрпризы, которые жизнь ей преподносит. Нищету, например, одиночество, горечь утраты по умершему мужу.

И все же эта женщина с ее спокойным достоинством и робкой улыбкой не была его пленницей. Их ничто не связывало – кроме обоюдного желания быть вместе. По крайней мере одну неделю.

Маргарет снова зевнула, прикрывая рот рукой. Хоторна охватил порыв нежности, к которой примешивалось страстное желание. Не слишком-то совместимые чувства!

– Ложись спать, Маргарет, – прошептал он, целуя ее в лоб. Знал бы кто, чего ему стоила подобная сдержанность! Разве так мужчина целует женщину, которую хочет сделать своей любовницей!

С этими словами Хоторн отошел, чтобы не искушать себя.

Маргарет проснулась на рассвете с таким чувством, будто она спала на облаке. Матрас был необычайно мягким и чудесно пах травами и лимоном. Повернув голову, она увидела спящего рядом Майкла. Маргарет приподнялась на локте и стала внимательно рассматривать его.

Даже во сне выражение слегка расслабленного лица графа Монтрейна выдавало в нем человека, привыкшего командовать. Правда, его смягчала улыбка, которая обычно лишь слегка искривляла уголок его рта. Так и резкий изгиб бровей смягчался у графа выражением его глаз. А привычка проводить ладонями по волосам говорила о том, что непокорные пряди постоянно норовят упасть ему на лоб.

Хоторн лежал на спине, одну руку он подложил под голову, другая покоилась у него на животе. Его ноги были раскинуты в стороны, так что он занимал большую часть постели. Одеяло прикрывало его чресла, оставив открытыми мускулистые грудь и руки, поросшие черными курчавыми волосами. Словом, граф Монтрейн был на редкость хорош во сне.

Неужели только внешность графа произвела на нее такое впечатление? Или все дело в ее одиночестве? А может, она настолько злилась на будущее, которое уготовила ей судьба, что решила изменить его? Почему, почему она оказалась плененной этим человеком после первой же встречи?! А вчера? Почему она не воспротивилась, почему решительно не отказалась ехать с ним?