Виктория Холт - Ведьма из-за моря

— Теперь никто не сможет удовлетворить меня, кроме тебя.

Колум был странный человек. Больше всего на свете он ненавидел оковы. Может быть, он не хотел посвящать меня в свои дела, потому что не хотел делить все? Он хотел исключить меня, потому что боялся, что я буду слишком много значить для него? Стыдился? Он никогда бы не устыдился! Может, что-то должно держаться в секрете?

Так я размышляла, и мне хотелось прокрасться вниз, к комнате, которую хозяин отведет для них, и послушать у двери. Вместо этого я подошла к окну, села там и вновь вспомнила все подробности той встречи в гостинице. Тот случай был самым важным в моей жизни, ибо, если бы я не приехала сюда, я никогда не встретила бы Колума. Как просто было для нас поехать другой дорогой, остановиться в другой гостинице! Казалось невероятным, что на всю жизнь мог повлиять такой незначительный случай.

Я долго сидела у окна и думала об этом. Вдруг я услышала внизу какой-то шум. Выглянув в окно, я увидела двух мужчин, который заглядывали в столовую. Конюх вел двух вьючных лошадей. Это были не наши лошади. Потом пришел Колум и с ним два человека. Я отодвинулась, но так, чтобы видеть их. Они переговаривались, потом люди сели на лошадей и уехали.

Я знала, что сейчас придет Колум, быстро отошла от окна и села на кровать. Через несколько минут он был в комнате.

— Что? — воскликнул он. — Еще на ногах? Что ты делаешь? Время уже быть в постели!

Я плохо спала в ту ночь. Мне снились какие-то сны. Я точно не помнила, о чем, потому что события в них смешались. Снились Колум, купцы, вьючные лошади. Мелани… сон уже переместился в Красную комнату. Мелани предупреждала меня: «Не будь слишком любопытна! Если будешь любопытствовать, то можешь обнаружить то, чего лучше тебе не знать».

Утром мы отправились обратно в Пейлинг. Утро было великолепное. Нет ничего лучше солнечного света, чтобы смыть все страхи, которые приходят ночью. На свету они становятся просто слабыми тенями, вызванными из темноты. Я наслаждалась зеленью хвойных деревьев и зовом кукушки. Все было хорошо. Через шесть месяцев родится мой ребенок, а сейчас я ехала домой, где ждал меня мой сын.

***

Был август. Я уже больше не могла ездить верхом, и дни казались длинными и скучными. Однажды ночью был очень сильный шторм, я проснулась и увидела, что Колум торопливо одевался. Я села на кровати, но он сказал, чтобы я легла и задернула полог. Он собирался выйти к морю, так как думал, что, может быть, какой-нибудь корабль терпит бедствие.

Я спросила, может быть, мне тоже встать, на всякий случай, если я смогу чем-нибудь помочь. Он сказал, что нет, все равно он не разрешит этого, я должна была думать о будущем ребенке.

Тем не менее, я поднялась и пошла в комнату, соседнюю с нашей, где спал Коннелл. Ему уже был один год. Я думала, что гром и молния испугают его. Ничего подобного: он вскрикивал от удовольствия, кода вспышка молнии освещала комнату, и, наверное, думал, что гром — это часть игры, придуманная специально для него. Я посмеялась вместе с ним, радуясь, что он не испугался, и ушла.

Я опять легла и задернула полог кровати. Я подумала о той, другой ночи, когда был такой же шторм и Колум выходил к морю, чтобы посмотреть, что можно сделать. Он говорил мне, что в темные ночи приказывал зажигать фонари в верхних комнатах башен, выходящих на море, как предупреждение морякам, что они недалеко от «Зубов дьявола». Он сказал:

— Это обычай нашего дома: когда моряки видят огни, они знают, что находятся у Корнуоллского побережья, что рядом «Зубы дьявола», и постараются отойти подальше — так что в башнях Нонны и Изеллы фонари всегда горят в темные ночи.

Я лежала в кровати и молилась — если какой-нибудь корабль занесет сюда сильными ветрами, чтобы он благополучно миновал «Зубы дьявола».

Шторм затих, и я уснула. Когда я проснулась, было уже светло. Меня разбудил Колум, когда входил в комнату. Одежда его намокла, щеки горели.

— Какому-нибудь кораблю не повезло? Он кивнул:

— Разбился о камни.

— Он, наверное, не видел огней на башнях?

— Его кинуло на скалы. Мы сделали, что смогли.

— Ты весь промок! — Я поднялась и стала одеваться.

— Ты ничего не сможешь сделать, — сказал он. — Все уже кончено. Ты увидишь его, когда совсем рассветет: печальное зрелище!

***

И я увидела его — бедное, печальное судно, когда-то такое гордое. Я не могла оторвать от него взгляда: я думала об отце, который отправился в торговую экспедицию в Восточную Индию. Фенимор пошел с другим кораблем, а Карлос был капитаном третьего. Такое могло случиться с любым из них. Ужас охватывал меня при мысли об опасностях на море. Я стояла у окна, Колум подошел ко мне и крепко обнял.

— Не выходи сегодня! — сказал он.

— Почему?

— Ну почему ты всегда задаешь вопросы? — раздраженно спросил он. — Почему ты не можешь послушаться как хорошая жена? Земля скользкая. Я никогда не прощу тебя, если что-нибудь случится с ребенком.

В тот день Колум уехал на день или два. Я проводила его, и, так как солнце светило, море было спокойное, только слегка грязноватого цвета — следы шторма, — я почувствовала, что желание выйти на улицу было непреодолимым. Я буду осторожна, но я должна выйти на солнце. Я не пойду на крутую тропинку сегодня она может быть коварной — я только похожу в пределах замка.

Я вышла на покрытый булыжником двор перед башней Изеллы. Я взглянула на башню, вспомнив историю и в который раз удивившись, как мог мужчина держать двух женщин в одном доме и ни одна из них не знала о существовании другой?

— Абсурд! — громко сказала я. А если они были кроткие женщины, беспрекословно подчинявшиеся мужу, которого делили между собой, это вполне можно было устроить? Нет, я не могла этому поверить, хотя с волевыми Касвеллинами все было возможно. Колум ведь хотел, чтобы я была такая же послушная, как Нонна и Изелла.

Потом я заметила песок среди булыжников. Песку было много. Я мельком подумала, как он попал сюда? Может быть, его нанесло штормом? Невозможно: чтобы попасть сюда, он должен был перелететь через вершину башни. Единственный ответ — люди, которые были на берегу, ходили и здесь. Странно, я позавчера была здесь и не заметила его?

Песок был на каменной ступеньке перед обитой железом дверью, так что кто бы ни принес его, стоял на этой ступени. Я заметила сверкающий предмет, наклонилась и увидела, что это амулет. Он блестел, как золотой. Я внимательно рассмотрела его. Он имел овальную форму, был около дюйма в ширину и двух дюймов в длину. На нем была очень красивая гравировка, и то, что я увидела, привело меня в восхищение. Это была фигура прекрасного юноши с нимбом вокруг головы, у ног его лежал рогатый козел. Очень маленькими буквами было выгравировано имя. Я принесла амулет в свою комнату, тщательно осмотрела и, наконец, разобрала имя: Валдез. Итак, он был испанцем. Кто-то, кто был на берегу и принес песок на своих сапогах, уронил амулет. Я положила амулет в ящик стола.