Кэролайн Линден - Как обольстить вдову

То, что было в письме, явилось для него полной неожиданностью.

Не веря своим глазам, он перечитал послание во второй раз:

«Если вы и вправду мой друг, давайте встретимся сегодня вечером. После ужина в библиотеке. Буду ждать вас там».

Проклятие. Разумеется, он не может туда пойти.

Энтони бросил записку на письменный стол. Ему нужно ответить, сказать, что он слишком робок и застенчив и не может с ней встретиться.

Свидание с ней наедине – это то, чего Энтони в глубине души и хотел, и боялся одновременно. Почему она изъявила желание встретиться с ним? Неужели его искренние слова затронули струны ее сердца? Или она просто из любопытства хочет выяснить, кто пишет ей эти послания? Может быть, ей это надоело и она решила прекратить переписку? А может быть, у нее в мыслях совсем другое?

Разумеется, пойти на свидание к ней он не может.

Вся эта затея постепенно вышла у Энтони из-под контроля. Вначале он просто рассчитывал написать пару цветистых фраз, чтобы польстить ее женскому тщеславию и возродить в ней жажду жизни. Для большинства женщин этого было бы достаточно. Энтони не считал себя тонким знатоком женской души. Так получилось, что он изливал этой женщине душу, – женщине, для него недоступной, о которой он тайно мечтал на протяжении нескольких лет. А она никогда не испытывала к нему ничего, кроме братских чувств. Его не страшило, что он обнажил душу, – он боялся открыть ей свое имя.

Если он пойдет на свидание, Селия все узнает. Если заявит, что писал ей только затем, чтобы приободрить ее в тяжелую минуту, она почувствует себя обманутой, что вполне естественно. Если признается, что каждое слово в его письмах – правда… Селия узнает о его чувствах. Нет, лучше всего никуда не ходить.

Энтони сунул записку в ящик.

Казалось, ужин никогда не кончится. От волнения у Селии пропал аппетит. Отпивая вино из бокала, она старалась прислушиваться к разговору за столом, время от времени украдкой поглядывая на Энтони. Ей хотелось узнать, изнывает ли он от такого же нетерпения, как и она.

Похоже, нет. Вел он себя совершенно спокойно. Только что Селия нисколько не сомневалась в том, что все эти письма пишет ей Энтони. А что, если она ошибается? Если на свидание к ней придет не Энтони, а мистер Пиктон-Льюис, или мистер Чилдресс, или лорд Уильям. В этом случае она вежливо поблагодарит любого из них и скажет, чтобы они прекратили переписку.

Но никто из этих господ не придет в библиотеку, потому что писал ей Энтони.

Наконец ужин закончился, и женщины направились в гостиную. Розалинда предложила организовать музыкальный вечер и принялась упрашивать дам спеть и сыграть на фортепиано. Селии это было на руку. Но придется немного потерпеть, прежде чем ей удастся улизнуть. А ее нервы на пределе. Когда мать посмотрела на нее, Селия покачала головой.

– Нет, мама.

– Хорошо. Тогда посиди со мной, пожалуйста. – Ласково улыбаясь, Розалинда взяла ее за руку.

– Нет, мама. – Селия убрала руку. – Мне что-то нехорошо. Хочу пораньше уйти.

Розалинда с тревогой посмотрела на дочь:

– Ой, милая моя. Ты что-то бледна. И за ужином почти ничего не ела.

– Уверена, что со мной все будет в порядке. – Селия выдавила из себя улыбку.

Ее мать кивнула и оставила ее в покое.

– Тогда спокойной ночи. Извинюсь перед гостями за тебя.

На негнущихся ногах Селия вышла из гостиной. Джентльмены сидели за столом и пили портвейн. Убедившись, что в коридоре никого нет, Селия подхватила юбки и побежала в библиотеку.

Там не было ни души. Селия медленно вошла в комнату и стала ждать, когда глаза привыкнут к темноте. Тусклый лунный свет проникал в помещение через высокие французские окна. Почти все шторы в библиотеке были опущены, и даже через несколько минут Селия с трудом различала в темноте предметы. Превосходно. Стараясь успокоиться, Селия прошла в глубину комнаты. Она еще ни разу никого не соблазняла. И ее ни разу никто не соблазнял. Да и подходящее ли это место для соблазнения? Что за мысли лезут ей в голову? Селия с трудом сдержала смех. Может быть, по каким-то соображениям ее адресат вообще не явится. И тогда она будет чувствовать себя полной идиоткой, дожидаясь его в темноте.

Но вот у нее за спиной распахнулась дверь, а затем тихо закрылась. Селия затаила дыхание. Сердце у нее учащенно забилось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Чтобы не упасть, Селия вцепилась в спинку стула.

«Господи, помоги мне, – молча взмолилась она. – Господи!..»

В следующее мгновение послышались шаги.

Селия перестала дрожать. Ей показалось, что сердце у нее остановилось, а затем снова начало биться – гулко и сильно. От охватившей ее радости. На губах у нее заиграла счастливая улыбка.

Войдя в библиотеку, Энтони сначала никого не увидел в темноте, решил, что Селия передумала и не пришла, – и вздохнул с облечением. Во время ужина он сидел как на иголках, то и дело исподтишка бросая взгляды на Селию и пытаясь угадать, о чем она думает. Энтони был бы счастлив оставить все, как есть, не открывая Селии своего имени. Но в конце концов решил, что дальше так продолжаться не может. Это нечестно по отношению к ней. Селия должна узнать правду и, если пожелает, отвергнуть его.

О том, что Селия здесь, в библиотеке, Энтони догадался по едва различимому аромату лимонов. Он медленно прошел в комнату и наконец увидел Селию. Она шагнула к нему навстречу. При свете луны он увидел ее тонкий стан, обнаженные плечи, изгиб груди – и его окатила волна желания. Все его благородные намерения вмиг улетучились. Дыхание участилось. Напрасно он сюда пришел.

– Вы здесь, – проговорила Селия радостно. А может быть, удивленно?

К горлу Энтони подкатил комок.

– Напрасно я это сделал.

– А я очень рада, что вы здесь. – Она сделала еще шаг ему навстречу. – Я этого хотела.

Энтони собирался крикнуть ей: «Не подходите!» – но не смог, и Селия продолжала к нему приближаться, пока не остановилась прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки.

– Почему не надо? – прошептала она.

– Нужно зажечь лампы, – сказал Энтони. – Это не… неблагоразумно.

– Благоразумие есть не что иное, как малодушие, стремящееся себя оправдать. – Селия подошла к нему вплотную и положила руку Энтони на грудь.

Он желал только этого, пронеслось у Энтони в голове. Ему нужно было одно-единственное прикосновение, чтобы он оказался у ее ног, на коленях. За все те годы, которые они были знакомы, он никогда не прикасался к ней – разве что к ее руке, как того требовали правила хорошего тона. Стараясь подавить желание, Энтони стиснул кулаки. Он не воспользуется тем, что они с Селией сейчас здесь, в темной комнате, наедине.