Джулия Куин - Красавица и герцог

— У вас много друзей? — поинтересовался Джек таким вежливым тоном, что заметить в нем издевку было почти невозможно (герцогине предстояло весь день ломать себе голову, прозвучало ли в этих словах оскорбление).

— Ее светлость пользуется всеобщей любовью, — поспешно проговорила Грейс, как и подобало преданной компаньонке.

Джек воздержался от замечаний.

— Вам уже приходилось бывать в Ирландии? — спросила Грейс герцогиню.

Джек заметил, что она бросила на него сердитый взгляд, прежде чем повернуться к госпоже.

— Разумеется, нет. — Лицо старухи презрительно сморщилось. — Бога ради, зачем мне это?

— Говорят, тамошний воздух смягчает жестокий нрав, — заявил Джек.

— Я бы этого не сказала, — огрызнулась герцогиня. — Кажется, исправить дурные манеры не в его власти.

— Вы находите меня невежливым? — улыбнулся он.

— Я нахожу тебя дерзким.

Джек с печальным вздохом повернулся к Грейс:

— А я-то думал, здесь меня принимают за раскаявшегося блудного внука, неспособного на дурной поступок.

— Каждый способен совершить дурное, — резко ответила герцогиня. — Вопрос лишь в величине ущерба.

— Мне казалось, — тихо проговорил Джек, — что куда важнее, что человек сделал, чтобы исправить совершенное зло.

— Возможно, главное — научиться не повторять ошибок впредь, — гневно буркнула герцогиня.

Джек наклонился, с интересом глядя на нее.

— Назовите самый дурной поступок моего отца.

— Он умер, — глухо отозвалась старуха. В ее скорбном голосе звучала такая горечь, что у Грейс вырвался прерывистый вздох.

— Но вы не можете всерьез осуждать его за это, — прошептал Джек. — Внезапная буря, утлое суденышко…

— Ему не следовало надолго задерживаться в Ирландии, — прошипела герцогиня. — Да и вообще, напрасно он туда поехал. Джон был нужен здесь.

— Нужен вам, — мягко подчеркнул Джек.

Лицо герцогини на мгновение утратило обычную суровость, и Джеку показалось, что в глазах ее блеснули слезы. Однако какие бы чувства ни клокотали в ее душе, она сумела овладеть собой и, угрюмо подцепив вилкой кусок бекона, проворчала:

— Он был нужен здесь. Нужен всем нам.

Грейс резко встала из-за стола:

— Если позволите, ваша светлость, я пойду поищу Марию.

Джек тоже поднялся. Он не собирался оставаться один на один с герцогиней.

— Кажется, вы обещали показать мне замок.

Грейс перевела взгляд с госпожи на мистера Одли и обратно. Наконец старуха нетерпеливо взмахнула рукой и проворчала:

— Ладно, покажите ему дом. Пусть полюбуется на свое родовое владение перед отъездом. С Марией вы встретитесь позже. А я останусь, подожду Уиндема.

Джек и мисс Эверсли направились к двери и собирались покинуть столовую, когда до них донеслись последние слова герцогини:

— Если он еще вправе носить это имя.

Грейс была слишком рассержена, чтобы вежливо ждать своего спутника за дверью, и успела пройти половину коридора, прежде чем мистер Одли ее догнал.

— Это экскурсия по замку или состязание в беге? — поинтересовался он. Его губы сложились в знакомую насмешливую улыбку, но на этот раз Грейс лишь рассвирепела еще больше.

— Почему вы ее дразнили? — взорвалась она. — Зачем вам это нужно?

— Вы о моем замечании насчет ее прически? — уточнил Джек, глядя на нее с самым кротким и невинным выражением, будто желая спросить: «А что я такого сделал?» При этом он отлично знал ответ, что больше всего возмущало Грейс.

— И не только, — гневно выпалила она. — Завтрак начинался так чудесно, а потом вы…

— Может, вам этот завтрак и показался чудесным, — оборвал ее Джек неожиданно резким тоном, — однако меня не оставляло ощущение, что я говорю с горгоной Медузой.

— Пусть так, но вам не следовало распалять ее еще больше своими колкостями.

— А разве «его святейшество» не делает то же самое?

Грейс недоуменно нахмурилась, не скрывая раздражения.

— О чем это вы?

— Прошу прощения. — Мистер Одли пожал плечами. — Я имел в виду герцога. Я не замечал, чтобы он прикусывал язык в присутствии бабушки. Я лишь подражал ему, надеясь, впрочем, его превзойти.

— Мистер Од…

— Ах, я, кажется, оговорился. Он ведь не святейшество, верно? Скорее, само совершенство?

Грейс растерянно замерла, глядя во все глаза на мистера Одли. Чем заслужил Томас такое презрение? Если кто и имел полное право гневаться, так это сам Уиндем. Собственно, он и был вне себя от ярости, но по крайней мере ему хватило воли покинуть замок, чтобы излить свой гнев где-то за его пределами.

— О, вспомнил, его светлость, не так ли? — продолжал мистер Одли, к которому вернулась его обычная насмешливость. — Я настолько необразован, что не знаю, как правильно обращаться к таким важным особам.

— Я никогда не называла вас необразованным. Как, впрочем, и герцогиня. — Грейс сердито фыркнула. — Теперь она будет капризничать весь день.

— А разве в другие дни она не капризничает?

О Боже, Грейс захотелось огреть мистера Одли чем-нибудь тяжелым. Конечно, герцогиня постоянно донимала всех своими капризами, и Джек об этом знал. Но чего он добивался этим сухим, язвительным замечанием? Хотел показать свое превосходство?

— Сегодня будет много хуже обычного, — неохотно проворчала Грейс. — А расплачиваться придется мне.

— В таком случае простите меня, — покаянно произнес мистер Одли, отвесив поклон.

Грейс вдруг стало не по себе. Не потому что ей показалось, будто мистер Одли издевается над ней, а как раз оттого, что он был совершенно серьезен.

— Не стоит извиняться, — пробормотала она. — Вы не обязаны принимать во внимание мои обстоятельства.

— А Уиндем беспокоится на этот счет?

Грейс подняла глаза и смущенно встретила его настойчивый взгляд.

— Нет, — тихо отозвалась она. — То есть он всегда внимателен ко мне, однако нет…

Нет. Томас, конечно, заботился о Грейс и не раз вставал на ее защиту, когда замечал, что герцогиня обращается с ней несправедливо, но он никогда не стал бы сдерживать свой сарказм в беседе с бабушкой ради сохранения мира. А Грейс никогда бы и в голову не пришло попросить его об этом. Или упрекнуть за излишнюю язвительность.

Он был герцогом. И Грейс никогда не позволяла себе фамильярничать с ним, несмотря на дружбу.

А мистер Одли…

Грейс на мгновение закрыла глаза и отвернулась, чтобы Джек не увидел, как мучительно исказилось ее лицо. Сейчас он был всего лишь мистером Одли, стоящим не намного выше ее по положению. Но в ушах Грейс все еще звучал тихий зловещий голос герцогини: «Подожду Уиндема… Если он еще вправе носить это имя».