Линси Сэндс - Сладкая месть

— Правда? — Ее слова заставили его подпрыгнуть — вместе с ним подпрыгнула у него на груди и она.

— Да, — уверила его Кайла с лукавой улыбкой. — Но я, по сути дела, очень мало тебя знаю, и это меня беспокоит.

— Что ты хотела бы знать обо мне? — спросил он, сдерживая дыхание.

Кайла растерялась, она не была готова к подобному разговору и спросила первое, что ей пришло в голову:

— Живы ли твои родители?

— Нет.

Кайла ждала, что он будет продолжать, но он умолк.

— Что с ними случилось? — спросила она, чтобы побудить его продолжить рассказ.

— Отца убили в бою, а мать умерла от чумы.

— Ах! — Она сочувственно посмотрела на него. — Сколько тебе было, когда они умерли?

Он медленно поднял глаза к небу.

— Я был совсем ребенком.

— Прости. Мои родители умерли, когда я тоже была очень мала.

— Я знаю.

— Откуда? — удивилась она.

— Ты сказала… в горячке.

— В горячке, — машинально повторила Кайла, — мне даже страшно спрашивать, что еще я рассказывала…

— Все, — серьезно ответил он и тут же рассмеялся, забавляясь своей серьезностью.

— Но нет, милорд, я просто не могла вам рассказать все — иначе вы бы на мне не женились… Шутка, милорд! — Заметив его недоумение, она весело шлепнула его.

— О!.. — криво улыбнулся он. — Прекрасная шутка!

— Не надо делать вид, что потакаете моим причудам, милорд, — сердито сказала она, задетая столь очевидной ложью. — Я вовсе не сумасшедшая, фантазиям которой надо потакать.

— Я знаю, что ты не сумасшедшая, — ответил Гэлен, почувствовав, что на этот раз ее ирония скрывает обиду.

Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

— Неужели? — протянула она недоверчиво.

— Да. Но не скрою — раньше у меня были сомнения и страхи, теперь же я уверен — лихорадка не повредила твой разум. Я даже стал думать, что кое-кто из наших сам рехнулся. Робби объяснил мне, зачем старая ведьма оговорила тебя.

— И ты решился на брак, так мало обо мне зная? — Смягчившись, Кайла положила голову ему на грудь и улыбнулась.

— Да, и мне повезло — а то я уже начал думать, что я просчитался.

Обидевшись, Кайла вскочила и ударила его кулачками в грудь. Но он обнял ее за плечи и снова привлек к себе.

— Но сейчас я бесконечно счастлив, что на таком ретивом жеребце, как я, катается столь прекрасная наездница, такую всякий был бы рад назвать своей женой.

Кайла мгновенно растаяла, и Гэлен прильнул к ней в долгом, томительном поцелуе.

— Они уже собрались к ужину, милорд, — пробормотала она, неохотно оторвавшись от него и снова падая ему на грудь. — Нам пора возвращаться.

— Нет.

Удивленно подняв голову, она увидела, что его глаза закрыты.

— Нет?..

— Ты голодна? — спросил он, приоткрыв один глаз.

— Если говорить правду, то не очень, — пожала плечами Кайла.

— Тогда нет. — Он снова закрыл глаза.

Она поиграла завитками волос на его груди.

— А ты сам не голоден?

— Я голоден.

— Тогда пойдем… — Ее пальцы замерли.

— Это не тот голод, который утоляют за столом… Впрочем, это интересно… — кивнул он своим мыслям, вставая с песка, и ей пришлось подняться вместе с ним. Он встал на ноги и сбросил с себя накидку и рубашку. Сидя на песке, она смотрела на него снизу вверх, но мгновение спустя он уже поставил ее рядом с собой.

— Твоя одежда высохла.

— Да, — едва успела ответить ему Кайла, как он через голову сорвал с нее рубашку и отбросил в сторону на свои вещи.

— Нет смысла опять мочить одежду, — пояснил он, обнимая ее.

— Будем купаться, милорд? — игриво спросила она.

— Именно, — ответил он, увлекая ее в воду.

— Но почему?..

— Видишь ли, дорогая, это видение неотступно преследует меня… — Он сурово глянул на нее, когда она весело рассмеялась. — Ты что, смеешься надо мной?

— О нет, муж мой. — Кайла сразу посерьезнела. — Твои видения просто очаровательны, пожалуйста, продолжай.

Он недоверчиво смотрел на нее.

— Видишь ли, тогда, в наш первый день…

— В первый мой день здесь.

— Да, я делал тебе ванну…

— Исключительно в лечебных целях…

— Естественно. — Он бросил на нее обиженный взгляд. — В общем, я купал тебя, и ты вдруг набросилась на меня, словно одержимая шлюха.

— Этого не может быть! — возмущенно вскрикнула Кайла.

— Но так было, моя дорогая, — покачал головой Гэлен. — И ты была насквозь мокрая — такой ты теперь мне особенно нравишься.

Он посмотрел на нее, оскалившись по-волчьи, и она покраснела.

— Ты обняла меня руками и ногами одновременно, и я тогда чуть с ума не сошел от желания. Теперь я постоянно думаю, как бы еще раз тебя немножко намочить.

— Однако, сэр, вы грубиян, — поджав губы, сказала Кайла, и он оступился в воде.

— Грубиян? Я грубиян? — повторял он несколько с деланной обидой. — Что означает это слово?

— Безбожник, скотина.

— Скотина? — усмехнулся он. — Черт возьми, думаю, ты в чем-то права.

С этими словами он уронил ее в воду. С отчаянным визгом она забарахталась, поднимая фонтан брызг и чувствуя, что тонет; руками и ногами она судорожно обхватила его точно так, как он рассказывал минуту назад. Прикосновение ее влажного холодного тела обожгло его, и, вскрикнув, он попытался отцепить ее. Потянувшись к его уху, она сжала его зубами, прошептав:

— Именно этого вы так хотели, милорд?

Приняв более устойчивую позу, Гэлен приподнял ее ягодицы, она слегка потерлась об него. Он застонал и уронил голову ей на плечо.

— Этого, дорогая, и даже чуть больше… — страстно прошептал он.

Раньше Кайла никогда бы не подумала, что может быть столько способов любить! «Чуть больше» — значит это уже не совсем то, что было прежде: ее брак, не успев начаться, открывал ей столько нового, а больше всего в жизни Кайла обожала новизну ощущений, познание неведомого.

Гэлен вытащил ее на песок и, в изнеможении упав рядом, посадил к себе на колени. Они оба долго не могли отдышаться. Прислонившись к его лбу, она отрешенно гладила его по спине.

Задышав ровнее, она запустила пальцы в его волосы и откинула голову назад.

— Супруг?..

— М-м-м?

— Я голодна.

Гэлен со смехом обнял ее.

— Ты меня прикончишь, женушка. Откуда ты берешь силы?

— Для голода не нужно сил, — усмехнулась она.

— Сейчас я совершенно с тобой не согласен, — сказал он, вставая. — Черт побери, ноги меня совершенно не держат.

— Наверное, ты чем-то болен, раз так быстро устал, я чувствую себя полной сил, — сказала Кайла, подбирая свою одежду.

— Это сущее проклятие.

— Не понимаю, какое проклятие? — спросила Кайла, натягивая рубашку.

— Проклятие женского рода, — ответил он, подбирая с песка свою накидку. — Всякий раз, когда мужчина орошает чрево женщины своим семенем, он отдает ей вместе с ним и часть своей силы. Она чувствует себя сильнее, а он становится как выжатая губка.