Барбара Картленд - Прекрасная монашка

— Честное слово, это становится похожим на гадание! — воскликнула леди Изабелла. — Я бы лично не осмелилась спросить, что вы думаете на мой счет. Потому что побоялась бы услышать что-нибудь неприятное о себе.

— Но почему же, мадам? Я люблю вас. Ведь вы так добры ко мне.

— Но вы не сказали бы, что я — хороший человек? — упорствовала Изабелла.

Аме колебалась:

— Вы, конечно, не такой хороший человек, как отец Пьер, но.

Как это вы говорите по-английски?.. Но очень сердечны. А еще, вы — одиноки. И всегда испытываете потребность в чем-то, чего никак не можете отыскать в своей жизни.

— Но это же глупо… — начала было леди Изабелла и тут же осеклась. — Что вы имеете в виду? — спросила она.

— Я думаю , но, мадам, вы должны простить меня, если я скажу вам нечто такое, что будет вам не по вкусу, Так вот, я думаю, что вы непрестанно ищете что-то: возможно, любовь, а возможно, кого-то, способного полюбить вас, — не знаю. Но, скорее всего, вы действительно почувствовали бы себя гораздо счастливее, если бы полюбили одного человека, только сильно, сильно.

— Hy! Честное слово — воскликнула Изабелла Его светлость обратил внимание на то, что леди Изабелла не оспорила утверждения девушки, а также на то, что остаток пути Изабелла просидела в полном молчании, забившись в угол кареты с необычайно серьезным видом.

Они добрались до дома, чувствуя неловкость и неимоверную усталость. И хотя было уже очень поздно, в гостиной большого особняка их поджидали несколько лакеев, а в люстрах и в канделябрах на лестнице были зажжены все свечи.

— Предлагаю по бокалу вина, прежде чем мы отправимся спать, — проговорил герцог. — Это сгладит влияние ночного воздуха.

Он направился в малую гостиную, где обычно проводил время. Это была красивая комната, декорированная в серых тонах и отделанная панелями серебристого цвета. Торопливо вошел лакей, неся поднос с напитками.

На боковом столике было подано множество закусок, и Аме попробовала их все, в то время как леди Изабелла заявила о том, что слишком устала за этот вечер и не в состоянии проглотить даже крошки.

— Думаю, что вечер удался, — проговорил герцог Мелинкортский. — Одно обстоятельство подтвердилось, а именно: кардинал не имеет ни малейшего понятия, как выглядит Аме.

— Вряд ли кардинал искал сбежавшую послушницу в Версале, — усомнилась Изабелла.

— Я в этом не уверен, — ответил его светлость. — До этого произошли довольно странные вещи. Главное, что я хотел бы узнать: почему его преосвященству так необходимо, чтобы эта девушка вернулась в свой монастырь.

— Очень хотелось бы сообщить кардиналу, что он разговаривал на балу в Версале с той девушкой, которую так упорно ищет, и уделил ей не более секунды, — мечтательно проговорила леди Изабелла. — Хотя на самом деле, даже если бы он встречался с Аме когда-нибудь в прошлом, его преосвященство вряд ли узнал бы ее теперь.

Без сомнения, с напудренными волосами Аме выглядит совершенно иначе.

— На балу все говорили, что я выгляжу очень хорошо, — проговорила девушка, вернувшись к ним с куском цыпленка в руке. — А как вы думаете, монсеньор, я хорошо выглядела? — спросила она, обратившись к герцогу. — Вы гордились мной?

Было в этом вопросе девушки нечто особенное, почти мечтательное, отчего герцог на какое-то мгновение заколебался, прежде чем ответить.

— Неужели сегодня вечером вам показалось мало выслушанных комплиментов? — наконец спросил он. — Ведь даже граф д'Артуа заметил, что ваши глаза похожи на звезды.

— А еще один глупый молодой человек сказал, что мои губы похожи на розовый бутон, а мои уши напоминают раковины. Все они были крайне неловкими и наговорили целую кучу глупостей. Пожалуйста, монсеньор, ответьте мне, я хочу знать, что вы думаете?

— Ну а если я скажу, что был горд за вас, что тогда? — улыбнулся герцог.

— Думаю, — проговорила девушка, и голос ее немного дрогнул, — думаю, что тогда мне следовало бы поцеловать вам руку, монсеньор, потому что я, видите ли, тоже… гордилась вами.

Произнося эти слова, она наклонилась и прикоснулась губами к ладони его светлости, а затем с легким вздохом, который выражал ее полное удовлетворение, на мгновение прижалась щекой к его руке.

— Все было так замечательно, — проговорила она, — но только потому, что там были вы.

Изабелла немедленно встала с кресла, в котором она сидела, откинувшись на спинку.

— Я же говорила вам, Себастьян, что вы превратили меня во вдову, — проговорила она с упреком, — а теперь делаете из меня третьего лишнего.

— Третий лишний!

Глаза у Аме широко раскрылись от удивления.

— Да, третий лишний, — резким тоном повторила леди Изабелла. — Если вы не вполне понимаете, что означает это слово, могу объяснить вам его смысл: тот человек, кто чувствует себя лишним, — как правило это третий человек в компании — выходит, а двое оставшихся прекрасно проводят время наедине, и никто им не мешает.

— Изабелла, сейчас нет никакой потребности… — начал было герцог.

Но губы у Изабеллы Беррингтон плотно сжались в гневе, а глаза грозно блестели, явно демонстрируя охватившее ее чувство.

— Конечно, это очень хорошо, что вы, Себастьян, разговариваете с Аме, как с ребенком, — проговорила она, — но ведь ей уже восемнадцать лет, и она женщина; поэтому эта девушка должна и вести себя как женщина.

Она обязательно должна уяснить себе, что никто не демонстрирует свои чувства столь откровенно, как это делает она, особенно человеку, который возложил на себя обязанности опекуна.

— Но я вовсе не влюблена в герцога! — протестующе воскликнула Аме; лицо ее слегка побледнело.

— Разумеется, вы влюблены в него, — насмешливо проговорила леди Изабелла. — Что же еще можно подумать о ваших поступках и ваших высказываниях, если вы ведете себя по отношению к нему таким образом? Если вы продолжите в том же духе, все будет выглядеть весьма неподобающим образом.

— Но, мадам, у меня и в мыслях не было сделать что-нибудь неверное, — запинаясь, проговорила девушка. — Это происходит только из-за того, что я очень и очень признательна монсеньору.

Глаза у девушки заблестели от слез; потом их набралось столько, что они потекли по щекам. С тихим всхлипыванием, которое, казалось, вырывалось из самых глубин ее души, девушка повернулась и быстро выбежала из гостиной.

Дверь закрылась за ней. Изабелла Беррингтон в ужасе взглянула на герцога.

— Ах, дорогой, у меня и в мыслях не было обидеть это дитя! — воскликнула она. — Мне обязательно надо сейчас же пойти и извиниться перед этой невинной девушкой.

Она так чувствительна; но ведь это правда, Себастьян, она очень любит вас.