Элизабет Стюарт - В объятиях врага

Фрэнсис зарылся лицом в волосы мальчика, крепко прижимая его к себе. Острое чувство вины внезапно охватило его. Как он мог находить блаженство в объятиях Энн Рэндалл, пока этот маленький мальчик так доверчиво ждал его помощи в темных подвалах самой страшной тюрьмы Шотландии? Как он мог позабыть о родных ему людях хотя бы на минуту, пока строил планы, как бы не дать Энн вернуться к Гленкеннону?

Фрэнсис в последний раз обнял мальчика и уложил его на подушку, а потом подоткнул одеяло со всех сторон.

– А теперь спи, старина, – сказал он, поднимаясь с кровати.

– О, сэр, теперь вы можете задернуть занавеску, – сонно пробормотал Эван. – Вы были правы, мне не нужен свет.

– Ладно, малыш.

Оказавшись за дверью, Фрэнсис остановился и задумался о том, сколько мудрости требуется, чтобы быть отцом. Он хорошо помнил своего отца, помнил его поразительное терпение и понимание. Только благодаря этому его сын, которому предстояло рано повзрослеть, сумел встретить суровую действительность лицом к лицу, как подобает мужчине. Давно уже ему не приходилось ощущать такой острой тоски по ушедшему. В этот момент он как никогда нуждался в мудром совете отца. Какое решение принял бы на его месте Колин Маклин?

Фрэнсис сознавал, что исполнил свой долг, отдав Энн в обмен на свободу близких ему людей: у него не было другого выхода. Но как ему теперь жить, как избавиться от боли в груди?.. Он тяжело вздохнул. Ему требовался совет отца, а еще больше – доброта и понимание матери. Еще ребенком он шел со всеми своими болями и обидами к ней, и она помогала ему залечивать не только синяки и ссадины, без которых не обходится ни один подрастающий мальчишка, но и душевные раны, уязвленную гордость, неуверенность в себе. Она стала лучшим другом своему сыну, именно ей он доверял все свои секреты, к ней обращался за советом, зная, что она никогда не подведет и всегда будет знать, что делать.

Кэтрин Макферсон Маклин всем сердцем любила свою семью; удары, которые обрушивала на нее судьба, она выдерживала с гордым достоинством и непоколебимой верой в мудрость всевышнего. Она пережила смерть троих детей: двое родились бездыханными, третий не дожил до года. Даже потерю супруга она перенесла с таким неслыханным мужеством, до которого сам Фрэнсис, по его собственному убеждению, не смог бы возвыситься. Именно леди Маклин в тот день приказала устроить круговую оборону Кеймри и сумела отразить атаку Кэмпбеллов, пока восемнадцатилетний Фрэнсис стоял, застыв от ужаса, над изуродованным телом своего отца. Он вспомнил, как мать утешала и поддерживала своего убитого горем сына, хотя сама была бы вправе потребовать от него утешения и поддержки… Да, мать поняла бы, что он сейчас переживает, и нашла бы для него слова утешения. Но сейчас он был мужчиной, главой клана, члены которого полагались на него. И ему оставалось лишь молить бога, чтобы он даровал ему мудрость.

Когда Фрэнсис открыл дверь, мужчины все еще были заняты разговором.

– Надеюсь, этот надоедливый мальчишка не вынул из тебя всю душу своими расспросами, Фрэнсис? – добродушно осведомился Джеймс Камерон. – Я уже чуть было не послал Уилла тебе на помощь.

– Вовсе нет. Эван хороший мальчик, я всегда рад с ним поболтать. – Фрэнсис бросил взгляд на Уилла. – Они у тебя оба славные парни. Родители могут гордиться ими по праву.

Уилл покраснел, как маков цвет, услыхав похвалу от своего кумира, а Джеймс улыбнулся и положил руку на плечо сыну.

– Верно, Фрэнсис, я горжусь всеми своими детьми – включая девочек, которые остались дома. Кстати, тебе бы тоже давно пора устроить в доме детскую и гордиться собственными сыновьями.

– Но сначала мы должны найти ему жену, – шутливо заметил Уилл.

Дункан Маккензи поперхнулся элем, однако Фрэнсис как ни в чем не бывало улыбнулся мальчику.

– Можно заиметь детей и не обзаводясь женой, дружище. Разве отец не поговорил с тобой об этом как мужчина с мужчиной?

Уилл смущенно усмехнулся, потом чопорно поджал губы.

– Разумеется, я в этих делах ничего не смыслю, но мама говорила, что детей лучше заводить от законной жены.

Камерон расхохотался и обернулся к шурину.

– Раз уж мы заговорили о женском поле, Фрэнсис, расскажи, как ты нашел дочку Гленкеннона? В Эдинбурге говорили, что она чудо как хороша. Бьюсь об заклад, что бедный граф Роберт весь извелся от беспокойства. Ведь ему известно, что ты питаешь слабость к юным красоткам.

Плечи Фрэнсиса едва заметно напряглись, он отвернулся и плеснул себе в стакан виски из серебряной фляги на столе. Во внезапно наступившей тишине Дональд бросил недовольный взгляд на Камерона и тотчас же опустил глаза.

– Она и вправду очень красива. Пожалуй, я в жизни не встречал женщины прекраснее, – спокойно ответил Фрэнсис, разглядывая янтарную жидкость в своем стакане. – К тому же она не из трусливых английских жеманниц, в ней сказывается кровь Макдоннеллов… хотя в доме Гленкеннона ей это вряд ли поможет.

Проглотив свой напиток залпом, он отошел к окну и молча уставился в ночную тьму. Дональд нарочно начал разговор о чем-то постороннем, и беседа между мужчинами потекла своим чередом. Вскоре Дункан Маккензи широко зевнул и кряхтя поднял свою внушительную тушу из кресла.

– Ну, парни, мы с Джайлзом отправляемся на боковую, а не то не добраться нам завтра дотемна до замка Шилдэг. Желаем вам всем хорошенько выспаться, и пусть вам снятся только приятные сны – не то что в тюрьме.

Фрэнсис поспешно поднялся.

– Я, с вашего позволения, тоже откланяюсь. Мне нужно обойти посты, может быть, караульные что-нибудь заметили. Если вам что-то понадобится, Дональд о вас позаботится. Желаю приятных снов.

Он был рад выбраться из кабинета, который вдруг показался ему очень тесным. Поднявшись на крепостную стену, Фрэнсис с наслаждением вдохнул свежий и чистый ночной воздух. Проклятая луна, как и прошлой ночью, щедро заливала землю своим кротким серебристым светом. Если бы он опять пошел на берег, волны точно так же, как и вчера, омыли бы его ноги, да и звезды столь же весело подмигивали бы ему с небес. Все осталось прежним, кроме одного: в эту ночь рядом с ним не было Энн…

Фрэнсис тихо выругался и стиснул кулаки, пытаясь овладеть собой. «Я веду себя как влюбленный школьник, – с отвращением подумал он. – А ведь у меня есть дела поважнее».

– Вы меня звали, сэр? – окликнул его из темноты знакомый голос.

– Нет, – отрезал Фрэнсис. – Ах да… Дьюгалл… я действительно искал вас. Как обстоят дела?

– Все тихо. Никакого движения, разве что несколько оленей вышли на луг.

Мужчины замолчали, вслушиваясь в тишину лунной ночи.

– Сегодня он не придет, – тихо сказал Фрэнсис. – Гленкеннон слишком хитер. Он знает, что я готов к нападению.