Патриция Гэфни - Сердце негодяя

Ему хотелось испустить победный клич или швырнуть шляпу в воздух, но стены были слишком тонкими, а потолок — слишком низким. Он удовлетворился тем, что бросился на кровать и торжествующе пропел: «Есть!»

«ПАРАДИЗ. ВАМ ЗДЕСЬ ПОНРАВИТСЯ», — гласил щит при въезде на Главную улицу. Да, Парадиз оказался очень даже недурным городишкой. Голту здесь понравилось. Джессу — тоже.

Кэйди проезжала мимо этого щита столько раз, что перестала его замечать. В этот день ее внимание привлекло нечто иное: Хэм Вашингтон, семилетний сынишка ее бармена Леви, летел ей навстречу по самой середине улицы. Можно было подумать, что за ним гонится стая бешеных собак. У нее даже мелькнула мысль, что в салуне начался пожар.

— Мисс Кэйди, мисс Кэйди! Смирная кобылка шарахнулась от испуга и встала, едва не столкнувшись с Хэмом.

— Абрахам! Сколько раз я тебе говорила: не смей вот так мчаться перед носом у лошади!

Мальчик был так возбужден, что даже не извинился.

— Мисс Кэйди, — задыхаясь, проговорил он, — там… у нас в салуне… бандит приехал… с «кольтами»! На черном коне… у нас остановился…

Хэм схватил протянутую руку Кэйди, и она подсадила его в двуколку рядом с собой. Он был довольно высок для своих семи лет, но худ, как веточка, и, казалось, весь состоял из одних локтей, коленей и острых, торчащих лопаток.

— Отдышись и давай по порядку, — посоветовала она, по привычке передавая ему вожжи.

Хэм обожал лошадей: управление двуколкой помогло ему немного успокоиться.

— Приехал человек, мисс Кэйди, — выдохнул он наконец. — Папа сказал — плохой человек. Он снял комнату над салуном. Весь обвешан оружием, и папочка говорит, что он прямо ходячая смерть. Прямо ходячая смерть, — с упоением повторил мальчик.

— О чем ты говоришь? С чего ты взял, что он плохой человек?

— Он вооруженный бандит, — мисс Кэйди. Наемный стрелок. Мистер Эйкс сказал: посмотри на него косо, и он тебя пристрелит на месте. Я его еще не видел, он наверху у себя в комнате, и дверь закрыта. Его зовут Голт.

Они уже почти поравнялись с «Приютом бродяги».

— Останови прямо здесь, — скомандовала Кэйди. Хэм послушно натянул вожжи.

— Будь так добр, доставь повозку в конюшню, — продолжала она, спрыгивая на землю, — и передай мистеру Эйксу, что я расплачусь с ним позже, а сам возвращайся прямо домой и держись поближе к отцу, ты понял?

— Да, мэм.

Увидев, что она заспешила, Хэм еще больше разволновался: его худшие опасения подтвердились.

Кэйди заметила на другой стороне улицы компанию мужчин. Она узнала Стоуни Дерна и Сэма Блэкеншипа; Гюнтер Дьюхарт коснулся полей шляпы, завидев ее, но не подошел. У французского ресторана на противоположном углу Ливви Данн и Адель Шитс разговаривали с какой-то третьей дамой; Кэйди могла судить о ней лишь по шляпке да по обтянутой серым платьем спине. Взоры всех трех дам, как, впрочем, и мужчин, были устремлены на выкрашенную в красный цвет, разделенную на балконы галерею, обрамлявшую с двух сторон второй этаж ее салуна. На галерее только ветер раскачивал пустые качалки, да черный дрозд хлопал крыльями на перилах.

Кэйди оглянулась на Ливви и Адель: они, приметив ее, живо повернулись к ней спиной. Как всегда. Будь с ними дети, они похватали бы их и поскорее отправили домой, словно Кэйди — страшный серый волк, разевающий пасть на Красную Шапочку. Она вздернула подбородок, показывая всем своим видом, насколько ей на них наплевать. Как раз в эту минуту Леви высунул голову поверх низких вращающихся дверей салуна. Кэйди подхватила юбки и поспешила к нему.

— Мисс Кэйди, — приветствовал ее Леви, придерживая дверь.

Салун оказался почти пуст: только Стэн Моррис играл в покер сам с собой, а у стойки, как обычно, перебранивались уже успевшие набраться Леонард Берг и Джим Танненбаум. Обычно в это время дня по пятницам пивной зал бывал уже наполовину полон, и с каждой минутой дела шли все веселее.

— Я только что видела Хэма, — сказала Кэйди.

— Угу. Я заметил, как он проехал в двуколке.

— Что это, Леви, он болтает о каком-то бандите с «кольтами»?

Бармен погладил себя по затылку, проверяя, не отросла ли щетина. Каждое утро Леви брил голову, и она сияла, как бильярдный шар.

— Сдается мне, что так оно и есть, мисс Кэйди. Говорит, его зовут Голт. Я о нем слыхал, он из плохих парней. На вид страшен. Всех распугал, кроме вот этих, — добавил Леви, кивнув на тройку забулдыг у стойки.

— И ты сдал ему комнату?

Бармен уныло повесил голову.

— А что мне оставалось делать? Как ему откажешь? По приметам все сходится: крив на один глаз и глух на одно ухо. Ему человека убить — все равно что муху прихлопнуть. Но он пока еще ничего плохого не сделал, и потом… сказать вам по правде, мисс Кэйди, страх меня взял. Деваться было некуда.

— Ладно, все в порядке, — торопливо заверила его Кэйди. — Я, наверное, поступила бы так же.

Проследив за его испуганным взглядом, метнувшимся к лестнице в глубине зала, она уже решила, что там стоит Голт с обнаженной «пушкой» в каждой руке, но на ступенях никого не было. — Думаешь, Уайли его нанял?

— Не знаю. Надеюсь, что нет.

Кэйди тоже на это рассчитывала, но… откуда еще в Парадизе мог взяться наемный стрелок?

— А где Томми?

Леви пожал плечами и закатил глаза, что означало: «Какая разница?» В душе Кэйди не могла с ним не согласиться. Шериф Том Ливер (многие в шутку называли его Желтый [6] Ливер) имел два основных занятия: либо перебирал бумажки у себя в конторе, либо с собачьей преданностью глазел на Глендолин Шейверс, самую красивую подавальщицу в салуне Кэйди. Как бы то ни было, если человек наверху действительно наемный убийца, вряд ли шериф Ливер заставит его в скором времени убраться из города. На это можно не рассчитывать.

Кэйди еще раз посмотрела на лестницу, потом обвела взглядом свой пустой салун.

— Так дело не пойдет. Леви.

— Нет, мэм.

Она, нахмурившись, закусила губу.

— Ну что ж, пожалуй, придется мне туда подняться.

Леви тяжело вздохнул: ничего другого он и не ожидал.

— Пожалуй, я пойду вместе с вами.

Кэйди взглянула на него с сомнением. Леви чуть-чуть не дотягивал ростом до телеграфного столба, да и в обхвате от него не отличался. Он в жизни своей не прикасался к оружию, и не было в его длинном тощем теле ни единой жилочки, склонной к насилию. Порядок в баре он поддерживал только убеждением, взывая к разуму посетителей тихим, кротким, рассудительным голосом. Обычно ему удавалось утихомиривать самых упрямых и задиристых пьянчуг. А если нет, Кэйди лично выставляла их за дверь с помощью маленького пятизарядного «ремингтона», который носила за подвязкой.