Аманда Маккейб - Женщина с дурной репутацией

— Доброе утро. Добро пожаловать…

Но вежливые слова застыли на ее устах, когда она увидела лицо посетителя. Это была не куртизанка с золотистыми волосами или закрытая вуалью матрона, пришедшая за особыми духами, лосьоном или чем-то другим, тайно приготовленным под прилавком. Это был мужчина. Да еще какой!

Высокий с широкими плечами, которые подчеркивал красивый плотно прилегающий дублет из темно-красного бархата, не украшенный ни кружевами, ни вышивкой. Шелковая мягкая рубашка кремового цвета, блестевшая, как весенние облака, выглядывала через неровные разрезы рукавов и шелковых застежек спереди дублета, которые поднимались вверх до мелких оборок, обрамлявших крепкую загорелую шею, клинышек гладкой бронзового цвета груди.

Взгляд Джульетты невольно устремился к простым черным панталонам и испанским кожаным туфлям с блестящими золотыми пряжками. Никаких гульфиков наподобие раковины или гондолы, дававших возможность порисоваться впечатляющей мужской экипировкой, никаких броских полосатых панталон. И никакого щегольства. Взгляд Джульетты снова устремился вверх, прошелся по узким бедрам, широким плечам и мощной груди. Половину его лица скрывала тень, отбрасываемая полями головного убора красного бархата, но она разглядела большой кроваво-красный рубин, прикрепленный к шляпе, и жемчужную серьгу-слезку в мочке уха. Словом, он ведал роскошь.

Блестящие черные волосы, на которых прыгали солнечные блики, густыми волнами спускались из-под головного убора до самых плеч. Видна была нижняя часть чисто выбритого лица — загоревший на солнце волевой подбородок, который выгодно оттеняла сверкающая белая жемчужина. Значит, он не услужливый торговец или банкир, тихо проводящий свои дни за закрытыми дверями. Явно не священник, но и не бедный моряк или кораблестроитель из арсенала.

Явно человек, наделенный властью, богатством и красивой внешностью. Не из тех, кто обильно поливает себя одеколоном. Чувствительный нос Джульетты подсказал ей это даже на расстоянии. Что такому человеку могло понадобиться в ее магазине?

Ах да, разумеется. Подарок для дамы сердца. Так она и стояла, уставившись на него, как последняя дура, разглядывала его плечи, грудь и красивые волосы, точно уличная девка.

Джульетта выпрямилась во весь рост, проверила, на месте ли ее вуаль.

— Доброе утро, синьор, — повторила она, чуть присев в реверансе.

— Доброе утро, мадонна, — ответил посетитель. Его голос оказался более низким, чем она ожидала, более грубым, с легким иностранным акцентом. Значит, он не венецианец. — Я боялся, что магазин еще не открыт для покупателей.

— Синьор, мы всегда открыты для столь нетерпеливых клиентов, — ответила Джульетта, коснувшись кончиком языка внезапно пересохших губ. В голосе этого человека слышалось что-то странное, нечто обволакивающее ее мягкими соблазнительными ласками.

Что-то, связанное с его запахом…

А что, если он колдун? Волшебник из заморских стран?

«Не будь глупой, Джульетта! — строго отчитала она себя. — Такой же мужчина, как и любой другой».

Человек, который мог стать выгодным покупателем, судя по рубину, жемчужине и красивому бархату, если только она не спугнет его своими назойливыми взглядами. Джульетта отступила от него еще дальше за суливший безопасность прилавок. И тут же спросила:

— Синьор, чем мы сегодня можем услужить вам?

Жаровня с дырочками, стоявшая на кафельном полу, уже начала согревать воздух. Джульетта подбросила к углям маленькие ароматизированные лучинки. Прохладный воздух наполнился запахом белых роз.

— По выбору тонких духов нам во всей Венеции нет равных.

Он подошел к прилавку. Короткую красную бархатную накидку на плечах удерживал тонкий золотой шнурок. Она распахнулась, обнажив изящную мягкую соболиную подкладку. На гостя падали полосы света, проникавшие через окно и выделявшие его, точно святого на витражном стекле. Он снял головной убор и отбросил чуть в сторону волнистые волосы.

Сухие губы Джульетты онемели, когда она увидела его глаза: даже не голубые, а бирюзовые, как воды Средиземного моря. Чистые и блестящие, они поразительно выделялись на фоне сильно загорелой кожи. Пронизывали насквозь и видели все.

Настоящий колдун.

Дьявол.

Джульетта стиснула ароматизированные лучинки, которые все еще держала в руке, и почувствовала, как ей в кожу впиваются занозы. Тихо вскрикнув, она бросила их в жаровню и отвела взгляд от этих глаз.

— Как раз это я и слышал, мадонна, — сказал он, облокотившись на прилавок и внимательно разглядывая ее.

— Слышали? — глупо пробормотала она.

Впрочем, Джульетта вела себя глупо с самого начала. А ведь она взрослая женщина, вдова, владелица магазина. Никто не должен выбивать ее из колеи.

«Нет! Я не боюсь», — сердито подумала Джульетта. Обернулась и с высоко поднятой головой посмотрела ему прямо в глаза.

Едва заметная улыбка заиграла на его полных чувственных губах, столь же изящных, как все в нем. Покупатель оказался моложе, чем показался вначале. Лишь еле заметные морщинки собрались в уголках глаз колдуна, коснувшись его чуть изогнутого носа. Как ее мог смутить такой молодой человек, сколь бы богатым и красивым он ни был?

— Мне говорили, это самый лучший парфюмерный магазин в Венеции, — спокойно заметил он, — и что я обязательно должен зайти сюда.

— Синьор, я польщена. — Джульетта осторожно приблизилась к самому краю прилавка, опустила руки на прохладный мрамор, чуть не касаясь мягкого бархата его рукава. Его тело излучало тепло, и Джульетта снова испытала странное чувство, будто незримые пальцы обвивают и соблазняют ее. Однако она не отодвинулась от него. — И чем именно я сегодня могу услужить вам? Подарком для прелестной дамы? Ни одна женщина не устоит перед тонким ароматом, приготовленным только для нее. Может быть, во флаконе, усеянном драгоценными камнями? В знак восхищения.

Гость расплылся в улыбке, заглянул ей в лицо. Да, он хитер и красив.

— Увы, в Венеции я впервые и еще не встретил прелестную даму, готовую принять мои знаки восхищения.

Однако я действительно ищу подарок для особенной женщины.

Джульетта в недоумении наморщила лоб.

— Эта женщина не из Венеции?

— Нет, она из Севильи. Я стараюсь приобрести красивые безделушки везде, где бываю, чтобы она знала, что я не забываю о ней.

Тут лоб Джульетты разгладился, а брови взметнулись вверх от неизвестного ей доселе чувства — ревности.

— Это ваша жена, синьор?

Тут он рассмеялся, его смех напоминал резкий музыкальный звук, теплый, как летний день. Едва заметные морщинки вокруг глаз стали глубже, весело сошлись, словно в вопросе. Джульетта крепче сжала губы, сдерживая смех, хотя и не знала, какую шутку от него ожидать.