Дина Джеймс - Сцены любви

– Почему бы вам не повернуться и не отправиться восвояси?

– У миссис Уэстфолл много друзей в Вашингтоне, которые будут очень недовольны, если вы все испортите, – грозно заявил Линдхауэр. – Вам бы не мешало как следует прочесать территорию и найти человека, который действительно нажал на курок, вместо того, чтобы избивать невинного.

– Я веду расследование, как считаю нужным. А вы убирайтесь отсюда и не суйтесь не в свое дело. Капрал! – рявкнул он. – Проводи этих господ.

Оказавшись за воротами, Джордж Уиндом, менеджер и по совместительству актер, снял с головы цилиндр и вытер пот со лба.

– Боже правый, как же жарко! Есть ли у нас хоть малейший шанс вытащить его отсюда?

Линдхауэр хлопнул вожжами по спине лошади, и коляска тронулась с места.

– Боюсь, что они держат его на гауптвахте под круглосуточной охраной. Если только не заперли его в яме, что еще хуже.

Уиндом взглянул вверх на безжалостное солнце и покачал головой.

– Могу себе представить.

– Вся надежда на Рут.

– Полагаю, они нам не поверят, если мы скажем, что у него заразная болезнь и его надо срочно изолировать?

Линдхауэр искоса посмотрел на старого актера, который осторожно отклеивал густые накладные брови и бакенбарды.

– Да, вероятность невелика. Они немедленно вызовут гарнизонного врача, и он наше заявление не подтвердит. А на слово они нам не поверят.

– Иногда это срабатывает, – вздохнув, сказал Джордж.

– Может быть, телеграмма Рут в Вашингтон даст какой-то результат.

Сенатор Хью Смит Батлер внимательно прочитал телеграмму от Рут Драммонд Уэстфолл. Его лицо сначала побледнело, потом покраснело. Он отложил ее в сторону и начал растирать пальцы, будто они у него неожиданно заболели. Заметив в поведении начальника что-то необычное, секретарь подошел к столу, чтобы налить ему воды из графина.

Батлер вынул из кармана небольшую коробочку и, достав из нее таблетку, сунул в рот. Он взял протянутый стакан с водой, но у него так сильно дрожали руки, что вода расплескалась.

Когда к нему вернулся прежний цвет лица, он опять взял телеграмму, перечитал ее, отложил и поднял очки на лоб. Бенджамин мертв. Батлер потер глаза. Ему следовало послать туда более молодого человека, но его бывший зять подходил для этой цели идеально. Человек, одержимый идеей мщения и абсолютно безжалостный, лишенный всяких сантиментов. Он решил бы индейскую проблему с решительной быстротой.

Батлер подумал, что теперь сотни тысяч долларов от инвесторов могут пройти мимо него и его компаньонов.

Он опять взглянул на телеграмму. «Убит на дуэли с неизвестным лицом».

На дуэли! Батлер фыркнул. Бенджамин Уэстфолл был далеко не дуэлянт.

Сенатор давно взял за правило не вникать в истинную природу характера своего зятя. Ему были известны слухи о насильственных смертях, несчастных случаях, нераскрытых преступлениях, которые окружали имя генерала. Он даже глубоко не вникал в причины смерти собственной дочери. Бенджамин Уэстфолл был хорошим служакой, исполнительным солдатом. На таких людей можно было положиться.

Нет, смерть Уэстфолла не могла быть результатом обычной дуэли, затеянной для решения какого-то мелкого спора. Более вероятно, что здесь были замешаны противоборствующие политические силы. Со смертью Бенджамина у Батлера не осталось никого, кто бы мог его заменить. Тот, кто придет ему на смену, может оказаться не столь надежным; им, возможно, не удастся так легко манипулировать.

Он бросил телеграмму на стол и достал платок, чтобы вытереть пот со лба.

– Я что-нибудь могу для вас сделать, сэр? – Его секретарь остановился у стола.

Батлер кивнул.

– Отправьте посыльного к Френку де ла Барке. И пошлите от моего имени приглашение на обед сенатору Уолдрону.

Секретарь записал оба имени. Он ждал. Батлер раздраженно посмотрел на него.

– А для миссис Уэстфолл?

Батлер смял листок бумаги и бросил его в мусорную корзину.

– Ничего не надо.

– Он вырубился там, в яме, – доложил сержант Траск полковнику Армистеду.

– В самом деле? Или он опять притворяется? Траск почесал в затылке, потом посмотрел на свои грязные ногти.

– Похоже, в самом деле. У него не было ни капли воды целые сутки.

Армистед нахмурился.

– Вытащите его наверх и окуните в поилку для лошадей. Если он не заговорит, бросьте его назад еще на день.

– Курьер, Джордж. Как насчет курьера, который привезет из Вашингтона приказ о его освобождении?

Старый актер с надеждой посмотрел на нее, но Адольф Линдхауэр покачал головой.

– Это не пройдет, мисс Миранда. На это они не купятся. Спецпочта приходит сюда раз в неделю. Сумка всегда запечатана.

– Но мы должны что-то сделать. – Миранда Драммонд обратилась к матери. – Мама, мы же должны что-то сделать.

– Я послала телеграмму сенатору Батлеру, сообщив, что Бенджамин убит во время праздника. Я сообщила ему, что военные по ошибке арестовали невиновного человека. – Рут развела руками. – Нам остается только ждать.

Миранда прижала дрожащую руку к губам. Ее голос потерял прежний красивый тембр и сейчас срывался от страха.

– Мы не можем ждать. Они убьют его! Он ведь всего лишь актер. Он ни в чем не виноват. Он самый милый, самый добрый человек на свете. Он даже и представить не мог, что я на самом деле собираюсь застрелить Уэстфолла. Клянусь жизнью, я и сама не знала, что застрелю его до тех пор, пока он не навел на меня пистолет!

– Миранда... – Мать обняла ее за плечи.

– Шриву сорок один год, мама. Однажды в Сент-Луисе в него бросили нож. Тогда он был еще молод. Он вытащил нож из раны, а потом потерял сознание. Он – человек физически слабый, настоящий джентльмен. Он привык говорить, убеждать, уговаривать. На сцене он представляет героев, но это всего лишь игра. Никто никогда его и пальцем не тронул. Я не знаю другого такого человека, который с таким мастерством делал вид, что принимает удары, но на самом деле его никто и никогда не бил. Мы обязательно должны вытащить его оттуда.

– Миранда, я думаю, сенатор Батлер сразу же ответит на мою телеграмму. Он любил Бенджамина и уважал его. Я думаю, он с радостью сделает все, о чем я его попрошу. Он доверяет моим суждениям. – Ее голос дрогнул. – Только...

– Ты не уверена?

– Нет. Я не хотела ехать сюда. И по этому поводу я устроила сцену при посторонних. Он может решить, что ему не стоит связываться со мной.

Миранда обвела взглядом печальные лица матери, Адольфа Линдхауэра и своих преданных друзей – Ады Кокс и Джорджа Уиндома.

– Тогда я сдамся.

– Нет!

– О Миранда, нет! Ты не должна этого делать.

– Боже мой, нет. То, что эти варвары сделают с вами, когда вы окажетесь за решеткой, трудно себе даже представить.