Джери Уэстерсон - Затаившаяся змея

— Вы открывали сумку?

Она покачала головой. Сыщик вытер выступивший над верхней губой пот.

— Вероятно, курьер. Мертвый курьер.

Ничего хорошего в этом не было. Он услышал, как кто-то ахнул, и обернулся. В открытом дверном проеме вырисовывался женский силуэт.

— Яйца святого Катберта! Что тут происходит? — воскликнула женщина.

Слабоумная девица кинулась к ней в объятия и разразилась громким плачем. На квадратном лице женщины отразился ужас, и она потащила девушку в комнату, стараясь утихомирить ее, дрожащими руками закрывая ей рот.

Покачиваясь, Криспин поднялся.

— Вы — Лайвит?

Женщина прижала голову сестры к груди. Девушка успокоилась и затихла. Губы женщины приоткрылись, но не так, как у ее сестры с замутненным сознанием. Ее блестящие губы были красными, почти как красные пятна у нее на щеках. На угловатом, а не мягком и круглом, как у сестры, лице, обрамленном длинными прядями растрепанных пепельных волос, играли свет и тени. А ее глаза… Криспину понравились ее глаза — орехового оттенка, а не бледно-серые, как у младшей сестры. Даже сквозь явный страх в них светился ум.

— Кто вы, черт вас возьми? Что вы тут делаете?

— Мое имя Криспин Гест. Меня еще называют Следопытом.

Женщина подняла брови: она явно слышала это прозвище.

Криспин оглянулся на тело.

— Его убил не я. Меня привела сюда ваша сестра. Она считает, что это она убила этого человека.

Лайвит уставилась на осевшее в углу тело, древко стрелы блестело в свете падавшего на него луча солнца.

— Слезы Христовы! — прошептала она и, отстранив сестру, со злостью посмотрела ей в лицо. — Дурочка! Ты не могла его убить! Ты же знаешь!

— Но я была здесь одна, Лайвит, тебя же не было…

Девушка захлебнулась плачем и икнула.

— Теперь я здесь. — Прижимая к себе сестру, Лайвит повернулась к Криспину. — Да как она вообще могла застрелить его?

Криспин обвел взглядом комнату. Он не ожидал найти лук.

— Ваша сестра каким-то образом исказила то, что произошло. Но результат случившегося налицо. И это не шутки.

Лайвит посадила девушку на скамью и вернулась на прежнее место.

— Ее зовут Грейс.

Криспин, покачнувшись, поклонился.

— Прошу прощения. Она не представилась…

— А вы не потрудились спросить.

Спорить он не стал. Вместо этого кивнул и потер набрякшие глаза костяшками пальцев.

— Вы пьяны. Помощник из вас никудышный.

Вздернув подбородок, она подбоченилась. Даже пятно грязи на носу не портило ее внешность, хотя Криспину и не понравились ее резкие слова.

Он расправил оплечье капюшона, надетого поверх плаща.

— Я не пьян, женщина. Вчера вечером я был пьян. А сегодня… я страдаю от печальных последствий вчерашних возлияний.

Она фыркнула.

— Великий Следопыт.

Он устало вздохнул.

— Вы знаете покойника?

Обхватив себя руками, она бегло взглянула на мужчину и покачала головой:

— Никогда его раньше не видела.

— А я, пьяный или нет, знаю, что этот человек — французский курьер. Известно ли вам, какие вас ждут неприятности из-за такого мертвеца в вашей комнате?

— Начинаю понимать.

Она принялась грызть ноготь.

Криспин сунул за пояс большие пальцы рук.

— Ваша сестра призналась, что убила его.

— Но она не убивала! Господи!

— Похоже на то. Но вряд ли удастся убедить в этом шерифа.

Пренебрежительное выражение исчезло с ее лица.

— Тогда что нам делать?

— Я думаю. — Он посмотрел на мертвеца, а затем уставился в окно. — Зачем ему было приходить сюда?

— Он был пьян, — предположила Лайвит.

— Или, возможно, кого-то искал, но ошибся дверью.

Лайвит проследила его взгляд и указала пальцем на окно:

— Его могли застрелить оттуда.

Криспин прикинул угол.

— И все равно это не объясняет, что он здесь делал.

Лайвит подошла к Грейс и, присев на корточки, положила ладони на колени сестры. Резкий голос Лайвит смягчился.

— Ну же, Грейс, ты привела сюда этого благородного господина. Ты должна рассказать нам, что случилось.

Успокоившаяся было в присутствии Лайвит Грейс, ссутулившись, подалась вперед и поднесла к лицу ладони со скрюченными пальцами.

— Я уже ему сказала.

— Нет, милая, — проворковала Лайвит. — Ты ему не сказала. Ты только сделала какое-то нелепое признание. Ты же знаешь, что не могла его убить. Разве это не так?

Грейс вцепилась в свои волосы и растрепала их еще больше.

— Ты меня запутываешь.

— Ладно, тихо, Грейс. Расскажи этому господину, что случилось.

— Да, Грейс. — Криспин постарался улыбнуться. — Просто расскажи мне.

Грейс затравленно озиралась. Наконец ее взгляд остановился на теле.

— Я его убила, вот и все. Я его убила! Хватит меня спрашивать!

Лайвит схватила Грейс за плечи, открыла было рот, но ничего не сказала. Со вздохом разочарования она отпустила сестру и поднялась.

— Она ничего не может сказать. Когда на нее находит, из нее ничего не вытянешь.

Криспин пристально смотрел на девушку. Стиснув ладони, она раскачивалась и всхлипывала. Боже милостивый. Такой человек, как шериф Саймон Уинком, предпочтет сразу повесить их, не задавая вопросов. Впрочем, и рассказывать-то почти нечего. Если бы удалось прежде переговорить с другим шерифом, Джоном Мором… Нет. Он перекладывает всю грязную работу на Уинкома. Обойти его не удастся. Криспин вздохнул и еще раз посмотрел на мертвеца. Опустился рядом с телом на колени и отстегнул кожаные ремни курьерской сумки. В ней лежал резной деревянный ящик, напоминающий реликварий. Криспин вынул его и поставил на стол.

Заперт.

Криспин вернулся к покойнику и пошарил в других сумках и карманах. Обнаружил там золотые и серебряные монеты, сопроводительное письмо на французском языке и ключ. Криспин пробежал письмо глазами: ничего нового, он и так уже догадался, что этот человек, вместе с двумя другими, был курьером французского двора и ему обеспечивался безопасный проезд по Франции и Англии. Конечным пунктом их путешествия был Лондон.

— Что ж, — сказал Криспин, обращаясь к трупу, — ты прибыл.

Глава 3

Найденным ключом Криспин открыл замок и поднял крышку ящика. Внутри находился еще один — золотой, усыпанный драгоценными камнями. Лайвит подошла поближе.

— Благословенная грудь Марии! — прошептала она за его плечом. — Он цельнозолотой!

— Сомневаюсь, что он цельнозолотой, — ответил Криспин, однако он тоже почувствовал возбуждение, как вор, который заглянул в королевскую сокровищницу.