Розанна Битнер - Нежное предательство

– Я познакомилась с отцом Одри в опере Нью-Йорка позапрошлой зимой, – торопливо объяснила Энни и строго взглянула на Ли, словно хотела предупредить, чтобы он не спорил с девуш­кой. – Мистер Бреннен приезжал в Нью-Йорк по делу. Он не только фермер, но и маклер, торгует хлопком. Он привез тогда Одри, чтобы развлечь и показать мир. А кроме того, он очень скучает без нее, когда уезжает из дома надолго.

Девушка заставила себя улыбнуться. Пони­мает ли эта женщина, как тоскует Одри по дому? Ей совершенно не понравился Нью-Йорк. Холод, грязь, слякоть вызывали отвращение. После Нью-Йорка Бреннен-Мэнор казался пре­красным раем.

Энни подошла к девушке, ласково обняла ее.

– Мистер Бреннен хотел, чтобы Одри увидела настоящую оперу, потому что у нее прекрасный голос. Она очень любит петь, – продолжала Энни Джеффриз. – Когда он узнал, что актриса, испол­нявшая главную роль, репетировала у меня, то поинтересовался, не может ли его дочь позани­маться у меня в течение лета, считая, что ей были бы полезны уроки. У Одри прекрасный голос и большие возможности.

– Я уже слышал, – согласился Ли. – Очень красивый голос.

– Спасибо, мистер Джеффриз! – поблагодари­ла Одри.

– Одри тогда было только пятнадцать лет, – продолжала рассказывать Энни. – Мистер Брен­нен решил подождать, когда она станет немного постарше, чтобы легче было переносить разлуку с домом. Он не захотел посылать ее учиться зи­мой, так как Одри ненавидит наши холодные зимы. Но летом не смог остаться с ней, ведь это самое горячее время на плантации. Он послал с ней брата, а также личную… служанку.

Энни как-то неуверенно и робко произнесла слово «служанка». Неужели девушка привезла с собой рабыню? По смущенному выражению лица матери Ли понял, что так и есть. Энни хорошо знала о нетерпимом отношении ее мужа и сыновей к рабству. Они считали рабство позором для стра­ны, считали, что с ним необходимо покончить раз и навсегда, ведь Америка провозгласила свободу личности. Однако все еще смирялась с существу­ющей несправедливостью. Ли Джеффриз лично помогал другу семьи, губернатору Нью-Йорка, разрабатывать законопроект, призванный покон­чить с рабством.

– Боюсь, бедняжка Одри очень скучает по дому, – Энни Джеффриз была мягкосердечной и доброй к людям, независимо от их образа жизни. Особенно к тем, кто тянулся к ней, как к талан­тливому музыканту.

«Музыка выше всяких предрассудков и нена­висти, – сказала она однажды сыну. – Музыка может объединить всех, независимо от образа жизни».

– Мэпл-Шедоуз почти такое же красивое поместье, как и Бреннен-Мэнор, – сказала Одри.

Почти? Молодой человек не понял, то ли де­вушка сказала это из вежливости, то ли хотела оскорбить его. Возможно, оскорбить. Ему час­тенько приходилось работать с южанами – биз­несменами и аристократами. Они были высоко­мерными, напыщенными людьми и считали свой Юг самым лучшим местом в мире.

– Мне нисколько не понравилась зима в Нью-Йорке, – сказала Одри. – Я не приспособлена к такому суровому климату. Мой отец все время беспокоился, чтобы я не заболела. Когда нахо­дишься так далеко от дома… – девушка замол­чала, в глазах заблестели слезы. Энни ласково прижала ее к себе.

Ли почувствовал легкую симпатию к Одри. И все-таки гостья раздражала его, держась и ведя себя так, будто своим присутствием оказывает честь дому Джеффризов. Молодой человек слегка поклонился и произнес:

– Добро пожаловать в Коннектикут. Уверен, что вы замечательно проведете здесь время.

Одри была уверена, что поклон и замечание были, скорее, насмешкой, чем вежливым же­стом. Ли Джеффриз был действительно самым красивым из сыновей Энни. Одри никогда еще не видела таких красивых голубых глаз. Но совсем не нравилось, как он смотрит на нее. Она чувствовала иронию, сквозящую в его словах и взгляде.

– Пойду в свою комнату, переоденусь, – сказал Ли матери, – и поплаваю перед ужи­ном.

– О, Ли, вода еще очень холодная!

– Мне очень нравится холодная вода, – моло­дой человек повернулся и направился к мальчи­ку, все еще молча сидящему возле двери. Протя­нул руку и представился: – Ли Джеффриз. Ты, должно быть, брат Одри. Как тебя зовут, сынок?

Мальчик поднялся, пожал протянутую руку, молча кивнул, щеки разрумянились от смуще­ния. Он вопросительно взглянул на сестру, кото­рая незамедлительно поспешила на помощь.

– Это Джой.

Ли приветливо улыбнулся и слегка сжал руку подростка.

– Рад с тобой познакомиться, Джой.

Джой улыбнулся, но так и не вымолвил ни слова. Они стояли, ощущая некоторую неловкость. Ли выпустил руку мальчика, не понимая, отчего тот смущается.

– Иди наверх, Ли, переоденься, – сказала Энни. – Элен приготовит для тебя ужин. Сколь­ко ты здесь пробудешь? – поинтересовалась она.

Ли был благодарен матери, она вовремя вывела компанию из замешательства. Он обнял мать за плечи и повел в холл.

– Целый месяц, – сообщил он. – Как тебе это нравится?

– О, Ли, замечательно!

– Это моя собственная адвокатская фирма, посему считаю, что если я желаю отдохнуть ме­сяц, то имею на это полное право.

– Мне хочется, чтобы отец так же относился к своей работе. Но он не приедет до конца августа. Подозреваю, что пробудет здесь не больше недели. Карл и Дэвид тоже не смогут приехать раньше конца лета. Как мне хочется собрать вас вместе! Вы нечасто видитесь и в Нью-Йорке…

Ли наклонился и поднял дорожные сумки.

– Ты же знаешь, мама, как это бывает. Нью-Йорк очень большой город. Фабрики от меня далеко. Все мы страшно заняты. Нам необходи­мо приезжать сюда, в Коннектикут, чтобы пови­даться друг с другом. Но в этом году не получит­ся, – он поцеловал мать в щеку. – Да это и не столь важно. Самое главное, что я смогу провести какое-то время с тобой. Как ты съездила во Флориду и в Европу? Обычно ты проводила время в городе. Боже мой, не верится, что прошел целый год с тех пор, как я видел тебя в последний раз.

Энни поднесла руку ко лбу.

– Да, ты же знаешь, я ненавижу город. Здесь чувствую себя лучше всего. Но неважно переношу холодные зимы, как в Нью-Йорке, так и в Кон­нектикуте. Никак не могу уговорить отца поехать куда-нибудь. Потому мне и пришлось провести часть зимы во Флориде, с тетей Грейс. Мы вдвоем съездили в Англию. Мне там очень понравилось. И только два раза сильно болела голова. А в остальных случаях я чувствовала себя довольно сносно.

Она повернулась и направилась к лестнице. Ли показалось, что мать просто не хочет говорить о своем здоровье. Это обстоятельство сильно встре­вожило.

– Пойдем со мной наверх, – сказала она. – Покажу тебе, в какой комнате ты будешь жить. Твою комнату я отдала Одри. Из нее прекрас­ный вид. Я хотела, чтобы девушке понравилось у нас.