Шелли Такер - Запретное прикосновение

Девушка опустила голову, увидела, что на полу лежит упавшая с подоконника маленькая корона. Бриллианты сверкали и переливались в мерцающем пламени свечи.

Совсем недавно Кьяра узнала, что по условиям мирного соглашения с принцем Дамоном, она должна стать его супругой. Их брак, по мнению обеих сторон, должен упрочить хрупкий мир между двумя королевствами. Ее согласия, разумеется, никто не спрашивал. Впрочем, о каком-то сопротивлении не могло быть и речи.

— Ваша светлость, — пробормотала Мириам, желая вывести госпожу из обычного для нее теперь подавленного состояния, прервать печальные мысли, — ваша светлость, вы не находите, что здесь довольно холодно? Вам нельзя болеть. Нам предстоит долгое путешествие. Полагаю, оно отвлечет вас.

— Возможно, — рассеянно согласилась Кьяра.

Милая Мириам, доброе преданное существо! Им почти никогда не скучно вдвоем, в ней она нашла не служанку, а настоящую подругу, что не очень нравилось ее наставникам и наставницам, которые постоянно твердили, что не следует забывать о своем высоком происхождении и предназначении и ставить себя чуть ли не наравне со слугами.

Однако Кьяра не могла, да и не стремилась, выказывать свое превосходство, ибо не ощущала его, как ей ни внушали. Ей хотелось быть такой же, как и все остальные, свободной от всяческих привилегий, традиций и ограничений женщиной.

А сейчас у нее было одно желание: признаться в том, как ей страшно, какой одинокой и несчастной она чувствует себя.

— Мириам.

— Да, ваша светлость?

Камеристка протянула руку, желая успокоить Кьяру.

Та подавила вздох. Она поняла порыв собеседницы, и ей сделалось горько и обидно, что придуманные кем-то правила дворцового этикета лишают человеческие отношения естественной теплоты.

Мириам, сложив руки на груди, взглянула на дверь, словно хотела убедиться, что та по-прежнему закрыта, после чего произнесла, понизив голос до шепота:

— Ваша светлость, я служу вам уже почти шесть лет, и мне хочется, чтобы вы были счастливы. Осмелюсь сказать, вам не следует этого делать.

— Принимать участие в празднестве по случаю помолвки? Ты это имеешь в виду? — Кьяра печально вздохнула и тоже посмотрела на дверь, из-за которой доносились звуки веселой музыки: арфы, барабаны и виолы ликовали вовсю. — О нет, мне придется вернуться туда. Я и так нахожусь здесь уже больше часа.

— Принцесса, я говорю не о празднестве. Я говорю о вашей свадьбе с принцем Дамоном.

— Что?! — воскликнула Кьяра: так неожиданно прозвучали эти слова. Дерзко и вместе с тем просто и обыденно.

Мириам продолжала, голос ее окреп:

— Все теперь толкуют о мирном соглашении. Но есть и другие разговоры, слухи…

— Какие слухи? О чем ты?

— О преданных вашему дому людях, что по-прежнему хотят сражаться. — Эти слова Мириам снова произнесла шепотом. — О смельчаках, которые вынашивают дерзкие планы.

Господи, неужели правда? Но ведь Дамон уничтожит их всех, и тогда будет еще хуже. Страшнее и позорнее.

— Дамон этого не допустит, — резко сказала Кьяра. — Он убьет и правых и виноватых, детей и женщин. На что эти люди надеются? Знаешь, Мириам, — заметила она уже спокойнее, — слухи всегда гуляли и гуляют по земле. Собираются в тучи, а потом рассеиваются, тоже как тучи.

— Ах, ваша светлость! Конечно, я не могу поручиться, что все так и есть. Может статься, это лишь тучки, принесенные случайным ветром. Но если это правда… — Она снова бросила тревожный взгляд на дверь. — О, милая принцесса! Я могла бы этой ночью… Нет, вы не должны выходить за Дамона! Вам не следует покидать Шалон, но оставить этот замок… Я помогу, если вы…

Кьяра смотрела на нее округлившимися от изумления глазами. О чем говорит эта милая светловолосая женщина? Побег?! Разве существует такая возможность? Слово «побег» засверкало в ее голове, словно алмаз на золотой цепочке.

Однако она медленно покачала головой.

— Это безумие, Мириам. Побег только ухудшит положение страны и моих подданных. Они и так лишены многого — своих жилищ, добротной одежды, сытной пищи. Наши воины утомлены до предела, а король, мой отец, охвачен печалью. — Девушка крепко стиснула руки. — Нельзя больше вести войну. Даже я это понимаю. И в этих обстоятельствах нам остается благодарить принца Дамона за довольно мягкие условия мира.

— Благодарить?! Дамона? — Мириам не могла сдержать возмущения. — Неужели вы не слышали о его жадности? Жестокости? Рассказывают, он собственными руками содрал платье со своей любовницы и забил ее насмерть только за то, что несчастная стянула у него несколько монет. Ох, извините, что говорю об этом!

— Я тоже слышала. Еще год назад.

Кьяра содрогнулась от ужаса. Не раз в дневные и вечерние часы рисовала она себе эту страшную картину, и та являлась ей в ночных кошмарах. Она жалела неудачливую воровку, но разве могла тогда представить, что сама станет вскоре невестой этого человека? Возможно, одной из его новых жертв; будет связана с ним на всю оставшуюся жизнь.

Девушка зашагала по комнате, не в силах сдержать волнения, беспрерывно потирая руки. Но не от холода, хотя в комнате было и в самом деле довольно прохладно.

Она вновь подошла к окну, взглянула на темные склоны, на силуэты гор, словно искала у них ответа на свои мысли, искала помощи и опоры. Сил для продолжения жизни.

Взгляд ее упал на только что восстановленный кусок крепостной стены, где в лунном свете блестел медный крест. Она вспомнила слова брата. Кажется, это были его последние слова:

«Клянусь, Шалон снова обретет свободу и покой…»

А сейчас от нее во многом зависит, чтобы его мечта стала былью. Мечта любимого брата.

Кьяра прижала руку к оконному стеклу, словно желая прикоснуться к небесам, где она может встретиться с ним, с его бессмертной душой.

«Во имя тебя, Кристоф, во имя твоей предсмертной клятвы я сделаю это».

Она очнулась от дум, повернулась к стоявшей неподвижно Мириам.

— Мой брат, — сказала девушка, стараясь придать голосу твердость, — погиб за нашу маленькую страну. Разве жертва, которую я приношу, может хоть в какой-то степени сравниться с этим? Скажи, Мириам, — теперь ее взор был устремлен на пламя единственной свечи, — семь лет, семь долгих лет продолжалась эта война. И вот наконец наступил мир. Быть может, только мое замужество в состоянии поддержать его, укрепить. Положить конец страданиям людей, связать узами добрососедских отношений Шалон и Тюрингию. Отец считает, что наши дети…

Кьяра запнулась. Сердце у нее оборвалось. Наши дети… Боже! Дети от Дамона…

— И однажды, — вновь заговорила она, — эти дети смогут сделаться правителями обеих наших стран, Шалона и Тюрингии, ставших единым королевством. — Ей показалось, что в комнате стало намного темнее. Незримые злые силы наступали на нее из углов, пытаясь схватить в свои объятия. — В общем, — закончила она, — у меня нет выбора, Мириам.