Рона Шерон - Мой грешный пират

Джованни просиял. Не в силах отвести от нее взгляд, он наполнил бокал Эроса. Густая красная жидкость обагрила девственно белую скатерть. Эрос поймал Джованни за запястье и вырвал бутылку.

– Какого дьявола ты делаешь, идиот? Тебе что, больше делать нечего, как создавать проблемы?

Джованни покорно улыбнулся:

– Нечего.

Эрос стукнул кулаком по столу и встал.

– Убирайся!

– Понял.

Джованни хмыкнул и, робко улыбнувшись Аланис, убрался восвояси.

– Вы всегда так несдержанны со своими подчиненными? – осведомилась Аланис, когда Эрос занял прежнее место. – Кончится тем, что в один прекрасный день они сговорятся, ударят вас по голове и захватят корабль.

Она мило улыбнулась.

– А вежливо ли сидеть за столом в шляпе? – спросил Эрос с намеком на улыбку.

– Вежливо, если тебя вынуждают обедать в дурной компании.

– Может, вас это шокирует, но захват глупых барышень и никчемных служанок не имеет ничего общего с моим представлением о развлечении.

Аланис поморщилась и залилась румянцем.

– Зачем тогда вы меня похитили?

Он обворожительно улыбнулся.

– В мое понятие развлечения входит похищение барышень без их никчемных служанок. – Он усмехнулся, когда она отвела взгляд. – Madai. Ладно. Не дуйтесь. Еще отыграетесь на мне. К тому же я проголодался. Снимите шляпку, чтобы мы могли наконец поесть.

Аланис нехотя подчинилась. К столу подошел слуга в длинном белом одеянии, поставил серебряное блюдо со свежим хлебом и закрытую миску.

– Ayiz haga tanya, ya bey?[3] – справился он уважительно.

– Lah, shukran, Raed.[4]

– Это по-арабски? – осведомилась Аланис, не в силах скрыть своего восхищения, и, когда Эрос кивнул, добавила: – Вы говорите на многих языках.

– Grazie. – Он склонил темноволосую голову. – Спасибо, что заметили.

– Это не комплимент, а констатация, – пробормотала она.

– Предпочитаю думать, что это лесть. – Он бросил в рот маслянистую оливу, и у Аланис потекли слюнки. Она никогда еще не пробовала маслины. Эрос жестом указал на обилие блюд на столе и стал перечислять их названия: – Zucchini e meianzane, prosciutto crudo…[5]

Сняв с миски крышку, он обнаружил под ней говядину с весенними овощами, сваренными в вине. Аланис ощутила восхитительный аромат.

– Может, передумаете? – Взяв кусочек хрустящего хлеба, он макнул его в зеленое оливковое масло, посыпал солью и отправил в рот. – Salute![6]

Он поднял бокал и сделал большой глоток.

Аланис смотрела на все это изобилие и глотала слюнки. В животе урчало. Уж лучше она умрет от голода, чем станет есть в одной компании с пиратом. Эрос понимающе улыбнулся.

– До обеда еще далеко. А ваша служанка трапезничает у меня в каюте.

– Я не хочу есть, – повторила Аланис.

– Вижу. Что ж, в таком случае смотрите, как ем я.

Аланис смотрела. Его манеры нисколько не отличались от манер дворянина. Он как будто нарочно дразнил ее, наслаждаясь каждым кусочком, закатывал глаза и вздыхал от удовольствия. Их взгляды скрестились на вилке с цуккини в соусе. Эрос усмехнулся.

– Жаль, что вы потеряли аппетит, принцесса. Тут есть чем полакомиться. Корабельный кок – миланец. Мастер своего дела. Обслуживал одно время королевскую семью. Вы уверены, что ничуть не проголодались?

– Я предпочитаю французскую кухню.

Когда черная бровь взлетела вверх, она подняла бокал, готовясь к бою. Три года назад у нее состоялись дебаты с французской баронессой, когда ей пришлось защищать свои истинные, проитальянские пристрастия. Так что аргументов у нее было более чем достаточно.

– Итальянцам еще учиться и учиться у французов.

Эрос откинулся на стуле и спокойно попивал вино.

– Объясните мне вот что. Англичане терпеть не могут французов и все же превозносят все французское: французский коньяк, французскую еду, французскую моду. Почему?

– По той же причине, что и остальной мир, – это лучшее! Итальянцы тоже когда-то были лучшими. Но со временем утратили свой блеск. Осмелюсь сказать, что французы превзошли вас во всем, даже в искусстве.

Его голубые глаза сверкнули.

– А вам не кажется, что, прежде чем вести спор, следует отведать яства? – Он разглядывал красную жидкость в своем бокале. – Вам нравится «Барбакарло»? Лично мне нравится, оно очень легкое. А что вы думаете, принцесса?

Она вызывающе изогнула блестящие от вина губы.

– Если вы предлагаете провести опытное сравнение, то должны поставить французское вино и блюда.

– Это невозможно, поскольку здесь нет ничего французского, кроме корабля.

Заинтригованная, она огляделась.

«Аластор» по всем стандартам был большим и крепким кораблем, плавучая крепость под отбеленными на солнце парусами.

– Откуда у вас этот французский фрегат? Он ведь военный, верно?

Эрос был восхищен.

– Вы очень наблюдательны. «Аластор» и впрямь военное судно Франции. Был когда-то одним из лучших кораблей Людовика.

– Вижу, – произнесла Аланис холодно, находя его упоминание о короле Франции чрезмерно фамильярным. – На причалах Людовика не было места, и он позволил себе поделиться с вами.

– В действительности я сам его взял. Мы заключили с королем пари, и король проиграл. – Эрос интригующе улыбнулся.

– Глупости. Если вы заключили с королем пари, то я сейчас следую играть в Тортугу!

Эрос продолжал ухмыляться. Подонок!

– Я сочувствую пиратам, которых ждет скорое разорение.

Пропустив его слова мимо ушей, Аланис сосредоточилась на морском пейзаже. Если ей суждено до конца дней скорбеть по родителям и брату, то по крайней мере она будет делать это, свободная духом, под теплым солнцем.

– Вы бывали в этой части света раньше? – прервал ее размышления Эрос.

– Нет. А вы? – справилась она не без сарказма.

– Я во многих местах бывал, принцесса, в местах, от которых захватывает дух.

– У нас с Силверлейком были грандиозные планы объездить мир после женитьбы, – солгала она.

– Davvero?[7] После войны или во время? Сожалею, что помешал вашим планам, принцесса. Но мне кажется, вашему доблестному Силверлейку больше нравится драться с пиратами, чем исполнить долг перед своей прелестной невестой. С его стороны было беспечно позволить вам одной путешествовать в этих водах, когда можно нарваться на французские или испанские военные корабли.

– Что вы знаете о чести или долге? – прошипела Аланис.

– Не так уж много, полагаю. Все же вы давно перешагнули брачный возраст благородных барышень на выданье, не так ли? Как давно вы обручены с ним?

– Вас это не касается, – ответила Аланис ледяным тоном.