Джейн Фэйзер - Фиалка

Она молчала. Мужчина, стоявший за спиной, резко развернул ее лицом к стене. Веревка снова туго натянулась, и ей опять пришлось встать на цыпочки: теперь они прицепили веревку к крюку на стене много выше прежнего. Она почувствовала прикосновение ножа к спине, и это было хуже, много хуже, потому что она не могла его видеть. Острие ножа прошлось вдоль ее хребта, царапая кожу, она застыла в ожидании первого пореза. Конечно же, с нее будут медленно сдирать кожу; из бесчисленных маленьких ран кровь будет сочиться по капле, пока наконец не потечет рекой.

Она ощутила странный запах. С секунду Тэмсин не могла понять, что это: слишком много усилий требовалось, чтобы побороть ужас ожидания следующего прикосновения ножа. Позади кто-то кашлянул. Она перестала дышать. Туго стягивающий горло ошейник и страх мешали свободному доступу воздуха… Но нет, причиной был дым. Густой черный дым вполз в щель под дверью. Маслянистый зловонный дым клубился в хижине, бросая вызов дождю. Дым был едким и удушливым.

Чертыхнувшись, Корнише рванулся к двери. Один из офицеров успел опередить его и распахнуть ее настежь, но отступил перед новыми клубами черного дыма.

Послышался звук рожка. Дерзкий звонкий зов. И тут началась паника. В удушливом дыму мужчинам пришлось сражаться с одетыми во все черное призраками, которые появлялись, казалось, неизвестно откуда с саблями наголо. Резкий сухой треск ружейных выстрелов смешивался с криками и проклятиями. Послышался вопль боли.

Стоя на цыпочках, Тэмсин попыталась повернуться спиной к стене, но руки у нее были связаны, и приходилось только представлять, что происходит в едкой черноте за ее спиной.

Мысли метались, она пыталась сосредоточиться и понять, как использовать эту удивительную удачу. Но что можно сделать, будучи привязанной? А может быть, это Габриэль?

Затем как по волшебству удерживавшая ее у стены натянутая веревка ослабла, и Тэмсин упала на колени.

— Встань! — К ней обращались по-английски. Легкое движение за спиной, и она почувствовала, что ее запястья тоже свободны.

Тэмсин не стала попусту тратить время на выяснения и испытывать свою удачу. Она медленно поднялась, задыхаясь в густом черном дыму, клубившемся вокруг.

— Быстро! — скомандовал тот же голос. — Шевелись! Чья-то рука подтолкнула ее к выходу. Тэмсин не любила подчиняться приказам, властные манеры спасителя раздражали ее, но обстоятельства были не таковы, чтобы возражать. Глаза саднило от дыма, першило в горле, легким не хватало воздуха: каждый вдох давался с трудом… Она увернулась от впечатавшейся в спину руки и нырнула вбок, чтобы поднять свою рубашку, неясно белевшую на полу. Вот так-то лучше: она сунула руки в рукава. Прикрыв ладошкой нос и рот, Тэмсин вновь стала пробираться к выходу, ощущая между лопаток все ту же твердую как железо длань.

Вокруг нее сновали мужские фигуры. Они чертыхались" кашляли, оступались в дыму, пробираясь к двери. Снаружи было едва ли лучше. Казалось, что все хижины дымятся, выплевывая в дождь жирные клубы дыма. А фигуры в мундирах все сновали туда-сюда, хватая пожитки под резкие крики команд.

И снова послышался звук рожка, и она узнала сигнал к отступлению. Идущий за ней пролаял:

— Шестой, ко мне!

Потом ее ноги оторвались от земли, и Тэмсин почувствовала, что ее несут, спаситель бежал сквозь грязь и дождь, лавируя меж синих мундиров французов.

Внезапно рядом с ними оказались люди в черных плащах, и вместе, плечом к плечу, они понеслись к поляне, где двадцать лошадей били копытами о землю и тихонько ржали, почуяв дым, — белки их глаз были заметны и в темноте.

Полковник Сент-Саймон легко подсадил свою «ношу» на спину боевого коня и привычно молниеносным движением вскочил в седло позади нее.

— Габриэль! — закричала вдруг девушка. — Я должна разыскать Габриэля!

Неожиданно для полковника она вырвалась из тисков сжимавших ее рук и соскочила на землю.

У Сент-Саймона не оставалось времени на раздумья. Он спрыгнул с лошади и ринулся за своей добычей, уже почти скрывшейся в темноте. Он схватил Тэмсин прежде, чем она одолела несколько ярдов. Его пальцы сомкнулись на ее запястье.

— Проклятие! Куда это ты направилась?

Тэмсин не видела его лица, она различала лишь нечетко очерченный могучий силуэт в переплетенной тенями и проблесками света темноте. И снова от властного тона ее передернуло, но, вспомнив, что, каков бы он ни был, она у него в долгу — да еще в каком! — гордая дочь Эль Барона взяла себя в руки и ответила как могла вежливо:

— Благодарю вас за то, что вы выручили меня из такого неловкого положения, сэр. Не знаю причины вашего поступка, но я искренне вам признательна. Однако теперь я справлюсь сама, и в первую очередь мне надо найти Габриэля.

Она попыталась высвободить плененное запястье.

«Неловкое положение»! И она называла неловким положением то, что оказалась полуголой, привязанной за шею и ожидающей мучительной, медленной пытки ножом! Видимо, она считала, что он действовал под влиянием чистого альтруизма или будто спасение было даровано ей свыше. В других обстоятельствах Сент-Саймон мог бы счесть такое дикое заблуждение даже забавным.

Откуда-то из лагеря, из-за ограды, в воздух взметнулось пламя, и треск ружейных выстрелов заглушил беспорядочные крики и вой. Джулиан услышал, как один из его людей резко закричал что-то позади них. Не было времени препираться с Фиалкой. И чем яростней она пыталась вырвать руку, тем крепче он сжимал ее.

— Кажется, ты заблуждаешься, — заявил он, расстегивая свободной рукой тяжелый черный морской плащ. — Теперь ты — гостья Армии Его Величества на Полуострове, дитя мое. Надеюсь, ты должным образом оценишь наше гостеприимство.

Один взмах руки, и плащ окутал легкую гибкую фигурку. Руки девушки снова оказались плененными — теперь тяжелыми складками плаща. Она еще пыталась что-то говорить, когда полковник сгреб ее, туго спеленутую, словно младенца, и прижал головой к своей груди.

Прежде чем ее окутал плащ, Тэмсин успела увидеть лишь красный мундир и знаки полковничьего чина. Теперь ее нос упирался в золотой галун, и в щеку врезались блестящие пуговицы. Конечно, ее положение резко изменилось за эти несколько минут, но, раз уж она снова оказалась в плену у солдат, нельзя сказать, что оно изменилось к лучшему.

Спаситель, превратившийся в тюремщика, вскочил на лошадь, по-видимому, нисколько не обремененный своей ношей. На всю поляну раскатились звуки команды, и небольшая группа, сплошь состоящая из черных плащей, пустила коней, вскачь и растаяла во мраке.

Тэмсин скоро поняла, что бессмысленно сражаться с плотно окутывавшими ее складками плаща. Державшая ее рука напоминала железный обруч и не давала возможности хоть чуточку отодвинуться от обтянутой красным мундиром груди, да и лошадь под нею неслась с такой быстротой, что попытка спрыгнуть, если бы таковая оказалась возможной, была равноценна самоубийству.