Кейти Макалистер - Благие намерения

– О Боже, нет! Ты же знаешь маму, она будет болтать всякую ерунду и не даст никому слова сказать. – Шарлотта энергично замахала веером и артистически улыбнулась сияющей улыбкой.

– Кому не даст слова сказать? – заинтересовалась Джиллиан.

Хотя Шарлотта на самом деле была живой и чрезвычайно себе на уме, она завела привычку на людях вести себя тише воды, ниже травы. «Так проще поймать в капкан мужа», – объявила она. Однако сейчас она улыбалась с таким остервенением, что даже леопард мог бы от страха растерять свои пятна.

– Улыбайся! – прошипела Шарлотта кузине, и ямочки у нее на щеках стали еще глубже. – Сделай довольный вид. Он смотрит на тебя. Думаю, ты его заинтересовала.

В одно мгновение Джиллиан все поняла, она слышала, что такое случается: очевидно, ее кузина стала жертвой временного умопомрачения.

– Все в порядке, дорогая. Не волнуйся. – Обняв Шарлотту за плечи, она легонько сжала их. – Я постараюсь, чтобы ты добралась домой, не встревожив маму своим… своим нездоровьем.

– Моим – чем?

Джиллиан нежно и заботливо развернула Шарлотту, намереваясь увести ее, пока кто-нибудь не заметил плачевного состояния девушки, но при виде приближающегося сэра Хью и с ним еще двух джентльменов замерла. Встретив взгляд темноволосого мужчины, остановившегося прямо перед ней, ее глаза округлились, и она едва не задохнулась.

– Леда Шарлотта, мисс Джиллиан Ли, разрешите представить вам графа Уэссекса и маркиза Росса.

Рот Джиллиан от удивления стал похож на большую букву «О», но она не произнесла ни слова. Серые глаза графа отливали серебром, а ресницы были самыми темными и густыми из всех, какие ей доводилось видеть. Когда же лорд Очарование поднес ее руку к губам, пальцы на ногах Джиллиан в атласных зеленых лодочках сжались, а когда от его прикосновения огонь пробежал по ее руке, она возблагодарила небеса за то, что испортила и сняла свои перчатки.

– Безусловно, – граф приподнял восхитительную блестящую черную бровь, – представление становится более интимным, когда леди без перчаток.

– О черт! – Осознав, что ее дурная привычка снова дала о себе знать, Джиллиан почувствовала, что краснеет. Когда и вторая темная бровь поползла вверх, лицо девушки пылало. – Простите, милорд, это моя дурная привычка, понимаете. Она заставляет меня говорить вслух то, что я думаю. – Джиллиан попыталась беззаботно улыбнуться, но улыбка получилась жалкой.

У графа искривились уголки рта, и Джиллиан почувствовала, что у нее подкашиваются колени. Она попыталась отвести глаза от этого рта, но была заворожена чувственным изгибом нижней губы и решила, что следует законом запретить существование таких губ. Адресуя небесам богохульные мысли об избавлении от этого поразительного создания, воздействующего на легковосприимчивых и ничего не подозревающих особ, Джиллиан делала отчаянные попытки успокоить бешено стучащее сердце. Нельзя сказать, что она была глупа и наивна и ничего не знала: Бог свидетель, она жила в Бостоне и имела кое-какой опыт, во всяком случае, в житейских делах. Джиллиан не стыдилась того, что была сражена на месте мужской красотой. Джентльмен в очках, стоявший рядом с лордом Адонисом, склонился к ее руке, но она была настолько очарована графом, что пропустила его слова мимо ушей. Позволив себе разглядывать черты мужественного лица лорда Уэссекса, она заинтересовалась, как относится граф к ямочке на своем подбородке, смягчавшей его суровое лицо. Сама Джиллиан знала, как к ней относится. При одном взгляде на нее губы Джиллиан загорелись от желания осыпать поцелуями подбородок графа, скользнуть языком в его рот… «О святые небеса, как можно позволять себе такие греховные мысли?» – одернула она себя. На нее накатила еще одна горячая волна, и, сжав кулаки, Джиллиан постаралась обуздать свое буйное воображение. Она не смеет мечтать о поцелуях графа, который, если верить слухам, летавшим по бальному залу, весьма возможно, убил свою жену.

«О Боже!» – пришла в ужас Джиллиан, заметив, что чувственные губы графа двигались, он что-то говорил, а она не обращала на него ни малейшего внимания.

– Извините, я не расслышала, о чем вы? – переспросила она.

– Витаете в облаках? – Уголок его рта снова скривился. Джиллиан не поняла, раздраженно или насмешливо, но понадеялась на последнее.

– Боюсь, что это так. – Джиллиан улыбнулась, радуясь, что граф ее понял. – Это еще одна моя дурная привычка. Вы что-то сказали? – Не знай она ничего об этом человеке, то поклялась бы, что его серые глаза на мгновение потеплели. Но этого не могло быть: он был граф-повеса, а она бедное ничтожество из американских колоний. Неожиданно Джиллиан почувствовала, как важно, чтобы граф знал, что она чужая здесь, среди светских особ.

– Я спросил, не окажете ли вы мне честь протанцевать со мной следующий вальс.

Джиллиан была уверена, что не смогла бы отвести взор, даже если бы от этого зависела ее жизнь, и мечтательно смотрела в почти черные, искрящиеся серебром глаза графа – они ее гипнотизировали.

– Должна признаться, милорд, я не умею танцевать вальс.

– Не умеете или не желаете, мисс Ли? – Граф слегка поморщился от досады.

– Не умею, лорд Уэссекс. – Джиллиан коснулась его рукава. – Я знаю, это стыдно, но поймите, я воспитывалась у дяди и тети в Бостоне.

Лорд Уэссекс придвинулся поближе, и Джиллиан окунулась в глубину его глаз – окунулась добровольно, радостно, позабыв обо всем на свете. Жадно вдохнув пьянящий мужской запах, щекотавший ей ноздри, она почувствовала, как он пробирает ее до костей, и решила, что, если ей суждено умереть сейчас, она покинула бы этот мир самой счастливой женщиной на свете.

– В Бостоне не танцуют вальс? – Голос графа доверительно прозвучал у самого ее уха.

– Нет, танцуют, – пролепетала она мгновенно пересохшими губами.

– Тогда почему? – Взяв руку девушки, Уэссекс сжал ее в ладонях, и Джиллиан показалось, что огонь, коснувшийся ее руки, добирается до мозга. – Почему вы не хотите танцевать со мной вальс?

– Ну… – Она окончательно утонула в серебристо-серой темноте его колдовских глаз, безуспешно стараясь понять, зачем он старается занять ее разговором. О чем говорит? О том, чтобы танцевать вальс? – Дядя не разрешал мне учиться, он был очень благочестивым человеком.

– Тогда вы должны мне позволить научить вас. – Граф Уэссекс нежно сжал ее руку, а его неожиданно мрачная улыбка заставила Джиллиан испуганно заморгать и попятиться. – Итак, следующий вальс за мной?

– Нет, милорд. Не нужно меня учить. – Она чуть было не задохнулась от страха, что он будет учить ее танцевать на виду у всех. Учитывая все неприятности, которые как рок преследовали ее, урок мог кончиться для графа переломом ноги или того хуже.