Патриция Хэган - Рай в шалаше

Они пошли вперед по дорожке. К сожалению, Симоне было известно лишь имя привлекательного незнакомца.

– Он приехал всего несколько недель назад. Кто-то сказал, что его папаша – один из надсмотрщиков на тутошних полях, – сообщила подругам Эмили.

Анджеле не хотелось показывать, что незнакомец заинтересовал ее, но, к собственному удивлению, она почувствовала, как любопытство разгорается все больше и больше.

– А почему его называют Гатором? – спросила Анджела.

– Я слышала, – отозвалась Эмили, – его так зовут потому, что в шестнадцать лет он сразился с аллигатором. Это было не здесь, а где-то в другом месте. Он вообще часто охотился на крокодилов, но этот аллигатор оказался уж очень крупным – около двадцати футов в длину. Такого огромного люди еще не видали. Гатор напал на него, но тот умудрился затащить парня в воду. Знаешь ведь: крокодилы треплют жертву в воде до тех пор, пока та не захлебнется.

Анджела поежилась.

– И что же дальше? – спросила она.

– Ну так вот. Говорят, бой между ними длился минут двадцать. Крокодил все трепал смельчака, а потом тот вдруг всплыл на поверхность. А крокодил сдох. И с тех пор Гатора только так и кличут.

– Удивительно, как это он не испугался! – восхищенно проговорила Анджела.

Девушки рассмеялись, а Симона даже рискнула предположить:

– Может… он за тобой подглядывает?

– А вдруг она только его и хочет видеть? И ей этот красавчик нравится? – поддразнила Эмили.

Привыкшая к дружеским шуткам, Анджела засмеялась.

Сойдя с тропы, девушки пошли в обход дамбы к своему тайному озеру.

– Никто нас не найдет, потому что никому не известно о нашем убежище, – радостно заметила Симона.

Девушки быстро разделись и бросились в прохладную воду. Они смеялись, брызгались и ныряли, а когда утомились, вышли на берег и растянулись на песочке, обсыхая под жарким солнцем.

Как обычно, разговор незаметно перешел на замужество Симоны, которая всегда с радостью рассказывала о своем избраннике.

Подмигнув Анджеле, Эмили попросила Симону:

– А ну-ка расскажи нам о нем. Скажи, какой он замечательный!

Девушка с удовольствием принялась подробно расписывать прелести семейной жизни.

Анджела слушала, с ужасом представляя себе, что ей придется то же самое делать с Реймондом. Позволять ему трогать себя везде… Ей вдруг стало не по себе.

Скоро, однако, настала пора уходить. Анджела даже обрадовалась этому – рассказы Симоны нагоняли на нее тоску. Но настроение ее стало еще более мрачным, когда девушки принялись возбужденно болтать о грядущем вечере.

– У нас будет раковый соус и огромный котел черепахового супа, – заявила Эмили. – А старый Сэм уже настроил свою скрипку.

– Вы знаете, Фрэнк умеет танцевать такой удивительный танец!.. – воскликнула Симона. – Мужчина и женщина стоят совсем близко! Его научили в Бау-Теш. Он и меня научил, да! Мы плясали с ним и запарились до того, что стали красными, как вареные раки.

На сей раз Анджела не присоединилась к общему веселью. Когда подруги спросили ее, в чем дело, она откровенно объяснила: ей не придется идти вечером на бал.

– Вообще-то я не ревную. Пусть Реймонд идет туда с Клодией, – добавила она. – Мне никогда не хотелось проводить с ним время, а на бал я стремилась, чтобы хоть немного повеселиться.

– Надо самой научиться развлекать себя, – с невеселой улыбкой заметила Симона. – Никто за тебя это не сделает, подружка! Послушай! – Она даже прищелкнула пальцами, такая ее осенила идея. – А что, если ты придешь на вечеринку к нам? Ведь никто не узнает, что ты тут!

Анджеле предложение Симоны показалось заманчивым. У нее может и не быть другого шанса, а убегать вечерами с балкона для нее не внове. Да, она могла легко ускользнуть из дома. Тем более что родители непременно поедут к Ребекке, чтобы произнести тост в честь ее дня рождения. До плантации Сондерсов не меньше часа езды, так что они вернутся около полуночи.

Девушки переглянулись, а затем Симона произнесла волшебные слова:

– Мы просим тебя.

И Анджела согласилась, мысленно сокрушаясь, что не в состоянии противиться соблазну. Она сказала себе, что вовсе не хочет еще раз увидеть красивого незнакомца, хотя – что правда, то правда – воспоминания о нем вызывали у нее какое-то особенное, теплое чувство.

Глава 2

Элтон Синклер сразу понял: что-то произошло. Впрочем, за клубничным десертом Твайла не промолвила ни слова. Непривычно молчаливая Анджела почти не притронулась к своему печенью. Единственным человеком, который непринужденно вел себя за столом и ел с большим аппетитом, была Клодия. Глаза ее сияли, словно она только что узнала какой-то важный секрет. Почуяв неладное, Элтон предпочел молчать. У Твайлы было правило: избегать некоторых тем за едой; в их число входило и обсуждение семейных проблем.

Тем не менее долго выдерживать такую напряженную обстановку хозяин дома не мог. Когда подали первое блюдо – жареные креветки с капустой, он кивком велел слуге наполнить бокал холодным мускатом и попытался сам завести разговор.

– Кажется, в этом году сахар получится лучше, чем в прошлом, – с гордостью заявил Элтон, ни к кому конкретно не обращаясь. – Полагаю, что будет около тысячи бочек.

Кисло улыбнувшись, Твайла равнодушно проговорила:

– Просто чудесно, дорогой.

– Это все, что вы можете сказать? – возмутилась Клодия. – Чудесно? Только и всего? Мама, да известно ли вам, что каждая бочка весит больше тысячи фунтов? Тысяча бочек! Да это же настоящий рекорд для Бель-Клера!

– Знаю-знаю, – кивнула Твайла, явно не заинтересовавшаяся этим сообщением. – Я же веду все домовые книги, Клодия, ты не забыла?

– Тем более вы должны радоваться! – Клодия повернулась к Элтону. – Папа, это просто замечательно! Чудесно! Я в восторге!

Вопросительно взглянув на Анджелу, Синклер понял, что в мыслях его дочь находится за тысячи миль от дома. Что же могло произойти? Чем занята ее головка? Уж во всяком случае не романтическими грезами о Реймонде Дювале. Элтон давно заподозрил, что дочь относится к грядущему замужеству, как к выгодной сделке, и не более того. Собственно, так оно и было. Он ведь и сам женился на Твайле по договоренности родителей. Но Анджела еще так юна. Его девочка успокоится, когда у нее появится собственная семья; она будет счастлива, а все нынешние тревоги забудутся.

Элтон попытался сосредоточиться на обеде, но мысли его то и дело возвращались к Анджеле. Как бы он хотел, чтобы после замужества она осталась жить в Бель-Клере! У него не было сыновей, о которых он мечтал, но Анджелой он заслуженно гордился. Жаль, что ей придется переехать в город, ведь она могла бы стать настоящей женой плантатора – такой, как Твайла, которая умудрялась одновременно быть хорошей матерью, хозяйкой и наставницей домашних рабов. При этом Твайла еще вела большую часть счетов. А ведь Бель-Клер славился своим сеном, фасолью, ирландской картошкой, горохом; здесь выращивали свиней, быков, лошадей, мулов, овец. Рабы изготавливали сахар и кирпичи, чинили обувь, делали телеги да еще работали при этом на хлопковых полях. У Синклеров было много квалифицированных работников – кузнецов, механиков, инженеров, кожемяк, мельников. И всеми этими людьми Твайла прекрасно управляла.