Элизабет Бойл - Украденная невеста

Когда он с беспечной улыбкой стоял посреди комнаты в «Уайтсе», образец никчемности и глупости высшего света, его мысли блуждали весьма далеко и касались очень важных тем. Проблемы были настолько серьезными и неотложными, что окружающие не могли об этом и помыслить.

Впрочем, сегодняшняя тема обсуждения тоже выглядела весьма значительной: нужно было просветить юного лорда Гарри Пенхема по поводу того, как выбирать камердинера.

Шутка состояла в том, что, Пенхем впервые вышел в свет, был зелен во всех отношениях и не знал, что у Темпла никогда не было камердинера, хотя бы потому, что он не мог себе это позволить. Единственным его слугой был неопрятный одноглазый мужчина, который возил маркиза повсюду и бегал по его поручениям. Элтона знали все и многие побаивались: ходили слухи, что Темпл за деньги спас его от виселицы. А как еще можно заполучить верного слугу, который не возражает против задержек жалованья?

Но Пенхем этого явно не знал и с трепетом ловил каждое слово Темпла, как будто тот читал Священное Писание.

– Каким агентством вы пользуетесь? – спросил маркиз, постукивая лорнетом по щеке. – Без агентства вам не найти подходящего человека. – Он критически оглядел состояние галстука юноши и поцокал языком, что означало сильней шее неодобрение. – Позвольте предположить: вы придерживаетесь круга Фогельмана?

Пенхем кивнул, и Темпл картинно схватился за сердце:

– Еще до конца недели вы начнете щеголять в куске восточного шелка на шее. – Маркиз приставил лорнет к глазам и скептически оглядел мешанину из кружев и шелка – плачевную попытку Пенхема изобразить каскад.

В толпе стали раздаваться смешки.

– Я… О, я не знал, – заикаясь, пробормотал Пенхем, раздосадованный тем, что попался на крючок зловредного маркиза.

– Это очевидно. – Темпл вздохнул и снова оглядел юношу с головы до пят. – Полагаю, Кембридж?

Пенхем кивнул несколько увереннее.

– Боже, чему там только учат! – Темпл обошел вокруг молодого человека и издевательски похлопал его по плечу. – Джентльмен должен быть готов к любым напастям. Ваш камердинер может заболеть или, к примеру, начнет жаловаться на маленькое жалованье и прочую чушь. – Замечание вызвало искренний смех аудитории, и Темпл подмигнул зрителям поверх головы Пенхема. – Категорически необходимо уметь самому делать достойную работу, иначе вам никогда не заслужить благосклонного взгляда некой дамы.

Пенхем мгновенно насторожился.

– Но мне казалось, никто не знает…

– Та-та-та, читайте хорошие книги, а еще лучше – «Морнинг пост». Вы с Нетлстоуном вызвали сенсацию своим состязанием за руку этой дамы.

– У меня по отношению к ней абсолютно честные намерения, – надменно заявил Пенхем. – Чего нельзя сказать о моем сопернике. – Он кивнул в сторону Алоизиуса, семнадцатого барона Нетлстоуна, который азартно играл в вист в другом углу комнаты.

– Ну да. – Темпл усмехнулся. – Осмелюсь сказать, ваше сердце и ваше имение в Форсете обещают ей лучшее будущее, нежели груда грубо обработанных камней, которую Нетлстоуны зовут домом.

Пенхем уже открыл рот, собираясь ответить, но Темпл остановил его, покачав головой.

– Вернемся к делу. Состояние вашего галстука. В этой отличительной мелочи проявляется чувство стиля. Уверяю вас, упомянутая дама никогда не станет вас уважать, если вы будете выглядеть как мусорщик. – Маркиз откинул голову, чтобы каждый мог полюбоваться его тщательно завязанным шелковым галстуком. – Пенхем, вот вам первый урок ухаживания за дамой: нужно правильно завязать петлю. Это приготовит вас к женитьбе лучше, чем что-либо другое.

Острота вызвала новый взрыв смеха.

– Я всегда говорю, что добрая наследница и ее богатство не должны пропадать, и потому позвольте помочь вам получить ее три тысячи в год.

Темпл принялся снимать сюртук и кивнул юноше, чтобы тот выполнил роль камердинера, и Пенхем устремился к маркизу, очевидно желая ему помочь.

– Даю урок для всех: как правильно завязать галстук без помощи камердинера. – Темпл начал разматывать длинный шелковый шарф.

По комнате пронесся почтительный ропот. Кто-то оборвал на полуслове дружеский разговор, некоторые денди оторвались от бренди и хвастливых историй о своих победах, чтобы послушать секреты маркиза.

– Послушайте, Темпл, – окликнул его лорд Нетлстоун, пробираясь сквозь толпу. – Эта леди скорее всего станет моей женой, и я не хочу давать Пенхему столь явное преимущество.

– Мой дорогой лорд Нетлсом…

– Нетлстоун.[1]

– Верно, Нетлстоун. Я почему-то всегда путаю. – Темпл скользнул взглядом по аудитории и с невинным видом поднял брови.

Большинство из приличия удержались от смеха.

– Так вот, Нетлсом, – продолжил Темпл. – Сядьте рядом с Пенхемом, и пусть дама отдаст предпочтение лучшему из мужчин.

Соперники мрачно уставились друг на друга.

Темпл постучал лорнетом по столу.

– Напомните мне, на чем я остановился… Ах да, как завязать галстук без камердинера!

Барон подозвал официанта и потребовал немедленно принести бумагу, перо и чернила, чтобы не упустить ни единой детали из предстоящей лекции.

Письменные принадлежности были моментально доставлены, и Темпл уже собрался начать демонстрацию, как вдруг дверь распахнулась…

Необычно холодный для июня ветер ворвался в комнату, взъерошил газеты и парики и заставил многих вздрогнуть.

Все глаза устремились на вошедшего.

– Ее похитили! – истошно завопил он. – Похитил худший из бандитов!

Клиентам «Уайтса» предстала удивительная картина: в проеме входной двери бушевал граф Ламден, как палашом, размахивая тростью с серебряным набалдашником. Его можно было бы принять за свирепого воина и даже кого-то из древних шотландцев, если бы не исхудалое, желтое лицо – видимо, не зря говорили, что он смертельно болен.

От его безумных стенаний в зале «Уайтса» воцарилась тишина. За сто лет своего существования клуб привилегированных мужских особей Лондона видел немало недостойных зрелищ: злобные ругательства разорившихся аристократов, пьяный бред брошенных любовников, но его никогда не сотрясала такая безумная, дикая ярость.

Ламден сделал несколько шагов от-двери.

– Говорю вам, ее похитили! Дураки, ничтожества, вы меня слышите? Похитили!

Пенхем медленно поднялся. При всей провинциальности манер он был добрым человеком, способным посочувствовать чужому горю.

– Кого, милорд? Кого похитили?

– Диану, конечно! Ее увезли в Гретна-Грин.

Присутствующие не сразу осознали тот факт, что он говорит о своей дочери Диане Фордем, эксцентричной старой деве, а поняв, многие не могли скрыть изумления: неужели ее похитили, как какую-нибудь гибкую, невинную красотку, свежую росинку в расцвете ее первого сезона?