Джулия Гарвуд - Ангел – хранитель

Ознакомительный фрагмент

– Ну и как же прикажете его называть? – обратилась она к хозяину таверны.

– Кейн, – кивнул Монах в сторону приятеля. – Можете звать его Кейн.

Она презрительно фыркнула:

– И он еще болтает о том, что у меня необычное имя?<Кейн – Caine (англ.) – Каин. – Здесь и далее примеч. пер.> Кейн протянул руку и ухватил ее за подбородок. Волей-неволей ей пришлось посмотреть ему в глаза.

– Как зовут вашего брата?

– Натан.

– Где этот Натан сейчас?

– Он уехал по неотложному делу.

– По какому делу?

Она отбросила его руку, прежде чем ответить:

– Это связано с торговым флотом.

– Когда он вернется?

Она взглянула на маркиза так, что у любого другого душа наверняка ушла бы в пятки.

– Через две недели, – гневно заявила она. – Ну вот, я ответила на все ваши вопросы. А теперь соблаговолите прекратить свои издевательства надо мной и приступайте к делу!

– Где вы живете, Джейд?

– Сэр, от ваших бесконечных вопросов у меня разболелась голова. Я вовсе не привыкла к тому, чтобы мужчины кричали на меня. Кейн с удивлением посмотрел на Монаха:

– Эта сумасшедшая хочет, чтобы я ее убил, но при этом вздумала жаловаться на головную боль!

Она неожиданно рванулась вперед, ухватила его за подбородок и заставила повернуться. Таким образом она в точности воспроизвела его недавний жест. Кейна настолько обезоружила такая дерзость, что он даже и не подумал сопротивляться.

– Ну а теперь моя очередь, – заявила Джейд. – Я задаю вопросы, а вы на них отвечаете. Ведь это я, сэр, заплатила вам серебром. Первое, и самое важное, сэр, скажите мне, действительно ли вы намерены меня убить? Ваша нерешительность настораживает. Нерешительность и эти бесконечные издевательства.

– Вам придется удовлетворить мое любопытство, прежде чем я решу, – сказал он.

– Нет.

– Ну, тогда я не стану вас убивать.

– Негодяй! – вскричала она. – Вы дали мне обещание до того, как узнали, кто будет вашей жертвой. Вы дали мне слово!

– Я солгал.

Она едва не задохнулась от ярости.

– У меня просто нет слов! Человек чести никогда с такой легкостью не откажется от данного им слова! Вы покрыли себя несмываемым позором!

– Джейд, – возразил он, – да ведь я и не говорил вам, что являюсь человеком чести.

– Точно, мисс, такого он не говорил, – встрял Монах. В глазах ее полыхало зеленое пламя, Кейн ужасно разозлил ее. Она схватила его за руки, подалась вперед и прошипела:

– Я слышала, что Дикарь никогда ни за что не отказывается от данного слова!

– Вас обманули.

Они застыли буквально нос к носу. Кейн изо всех сил пытался сосредоточиться, однако в голове у него мутилось – пахнуло свежестью и ароматом прелестного женского тела.

Джейд в ярости тряхнула головой, а Кейн буквально лишился дара речи – ни разу в жизни женщина не отваживалась ему противоречить. Ха, да любая светская львица превращалась в ласковую кошечку, стоило Кейну только сощуриться от неудовольствия. Однако на сей раз все было по-другому: она не боялась его, схватилась с ним на равных. Внезапно маркизу неудержимо захотелось рассмеяться, правда, не понятно почему.

– Вы действительно заслужили виселицу, – выпалила она. – Так ловко меня одурачить! А по виду не скажешь, что вы негодяй и трус!

Она попыталась было отодвинуться, но теперь уже Кейн ухватил девушку за руки и наклонился к ней так, словно собирался поцеловать:

– Но ведь я – пират, мадам. А пираты как раз и славятся тем, что они негодяи и трусы.

Он ожидал в ответ новую гневную отповедь. Вместо этого Джейд ударилась в слезы, что для Кейна стало полнейшей неожиданностью.

Пока он добывал из кармана носовой платок, Монах проворно подскочил к ней и принялся утешать.

– Ну, ну, мисс, не надо плакать, – бормотал он, легонько похлопывая ее по плечам.

– Это все он, – всхлипывала она. – И всего-то попросила его о маленькой услуге. Одна-единственная несчастная просьба – мог бы выполнить ее в один момент, – так нет, он не пожелал! А я даже согласилась подождать, пока он покончит с выпивкой, – все горестнее причитала Джейд. – И плата-то ведь хорошая!…

Монах не сводил с Кейна укоризненного взгляда:

– Совсем вы разобидели малышку. Прямо сердечко ей разбили!

Трактирщик выхватил у Кейна платок и принялся суетливо вытирать слезы Джейд.

– Все будет хорошо, мисс, – приговаривал он.

– Нет, не будет, – упрямилась она. – Если хотите знать, я еще ни разу в жизни никого ни о чем не просила! Я впервые унизилась до такого – и вот пожалуйста! Никто больше не желает жить честно! Нет, конечно, лучше воровать, чем честно зарабатывать! А ведь это очень стыдно, правда, Монах?

Кейн был настолько ошеломлен, что не мог вымолвить ни слова. Он и сам не знал, чего хочет больше: заключить ее в объятия и попытаться утешить или же схватить за плечи и трясти, пока не вышибет дух. Однако в одном он был вполне уверен: если Монах так и будет продолжать, то он расквасит ему нос.

– Миледи, это ведь и впрямь бесчестно – взять у женщины деньги да еще и прикончить ее, – возражал Монах. Он вновь похлопал ее по плечу, стараясь привести в чувство.

– Да нет же, очень даже честно, – не унималась Джейд, – раз женщина сама того хочет.

– А в ее словах есть резон, верно? – спросил Монах у Кейна, нерешительно теребя брови.

– Во имя всего свя… Что это вы делаете? – Кейн рванулся к Джейд, увидев, что она принялась собирать деньги.

– Ухожу, – заявила она. – Извините, что побеспокоила, Дикарь, Кейн или как там вас на самом деле, – прошептала она. Она завязала шнурок на кошельке и сунула его в карман. Кейн окликнул ее уже у самой двери:

– И куда же вы направляетесь?

– Это вас не касается, – отвечала она. – Но поскольку я не такая невежа, как вы, сэр, то я отвечу. Я собираюсь поискать кого-нибудь несговорчивее. Не бойтесь, сэр, я добьюсь своего. Еще не кончится эта темная ночь, как я найду своего убийцу.

Он тотчас преградил ей путь, схватив за плечи и заставив развернуться.

Впрочем, стоило ему к ней прикоснуться, как она снова ударилась в слезы. Удивленный и растерянный, маркиз, не в силах более противиться порывам, что было силы сжал ее в объятиях.

Именно эта медвежья ласка сломила сопротивление девушки. Джейд разрыдалась у него на груди, громогласно всхлипывая и в промежутках извиняясь за свое недостойное поведение.

Кейн терпеливо дожидался своего часа. Увещевать ее сейчас не имело смысла: она вряд ли расслышит хоть слово сквозь свои стоны и рыдания. Джейд же не переставала укорять его.

Боже, какое у нее нежное тело! На удивление нежное! Вообще-то женские слезы только раздражали Кейна, но на сей раз он обнаружил, что совершенно не желает отпускать эту малютку.