Эрин Найтли - Знакомый незнакомец

Ознакомительный фрагмент

Эви положила на колени подушку, отделанную золотой тесьмой, и оглядела сестру. Ей не хотелось немедленно заканчивать разговор. После частичной победы над папой она хотела сразу пойти к маме и начать кампанию. Но без поддержки, а главное, согласия Беатрис хранить тайну у Эви почти не оставалось надежд на понимание.

Возможно, лучшая тактика — откровенность.

— Если ты так считаешь, то, возможно, не слишком внимательно прислушивалась. Иначе поняла бы, что я не думаю сдаваться. Просто пытаюсь получить то, чего хочу по-настоящему. Я довольна нынешним положением вещей. Мне очень нравится работать вместе с папой на конюшне, и, честно говоря, все, кого я встречала в обществе, либо тщеславны, либо скучны, либо стары, либо охотятся за приданым, либо просто не годятся для меня в том или ином смысле. Не в укор Ричарду или папе, но я решительно предпочитаю общество лошадей обществу мужчин.

Беатрис хихикнула и прикрыла рот ладонью, как делала всегда, пытаясь спрятать кривой передний зуб.

— Я вроде бы слышала что-то насчет того, что манеры у лошадей куда лучше, чем у некоторых Джентльменов.

Сестры обменялись улыбками. Конечно, высказывание характеризовало мужское население Англии не с лучшей стороны, зато было на редкость правдивым. За прошедшие пять сезонов она не встретила мужчину, с которым хотелось бы провести месяц, не говоря уже о целой жизни. Конечно, Эви рано усвоила, что, даже если верить, будто знаешь человека, можно трагически в нем ошибиться. Что, если она встретит того, которого посчитает достойным любви, а он окажется очередным бездумным, лживым, равнодушным человеком, которому взбрело в голову поиграть с ней.

Эви, сцепив зубы, постаралась выбросить из головы воспоминания, одолевшие ее вот уже второй раз за день.

Сейчас не время думать о Хастингсе-предателе.

Эви распрямила плечи и встретилась взглядом с Беатрис:

— Я всего лишь хочу сама распоряжаться своим будущим, не оставляя это право в руках какого-то джентльмена. Это все, чего я добиваюсь.

— Но ведь ты ни разу не дала своим поклонникам возможности хотя бы показать себя!

Если бы Беатрис знала, как ошибается!

Воспоминания хлынули через барьер, воздвигнутый в мозгу Эви, и сердце неприятно сжалось. Она дала одному человеку куда больше, чем простой шанс показать себя, и дорого за это заплатила. Больше никогда.

Хорошо, что сестры не узнают о совершенной ею глупости. Отец был единственным, кто знал о ее необдуманном поступке, совершенном семь лет назад. Даже Ричард ничего не подозревал. Эви казалось, что осведомленность папы о том дне каким-то образом связана с его сегодняшним согласием.

Эви со вздохом тронула Беатрис за плечо и лукаво улыбнулась:

— Ты должна быть счастлива! Когда в будущем году станешь дебютанткой, тебе не будет мозолить глаза почти старая дева и к тому же твоя сестра.

— Нет, у меня будет настоящая старая дева-сестра, которая лишится всего самого лучшего в жизни. Замужества, детей… танцев.

— Ты сама знаешь, что я никогда не была сильна в танцах. Вот охота на лис…

Беатрис закатила глаза, на что Эви ухмыльнулась:

— Беа, это то, что меня действительно интересует. Но ты должна обещать, что будешь держать рот на замке, пока я не придумаю, как все лучше объяснить маме.

— Все равно не сумеешь. Потому что это плохая идея.

— О, прекрати! — покачала головой Эви. Неужели сестре так трудно ее поддержать? — Я просто хочу ее умаслить. Папа отложил поездку в Лондон, чтобы провести больше времени с новым ирландским гунтером. Значит, у меня есть неделя, чтобы убедить маму позволить мне остаться и осуществить свою мечту. Пообещай, что будешь молчать.

— Так и быть, обещаю, — вздохнула Беатрис.

До этой минуты Эви даже не замечала, что затаила дыхание. Сейчас она облегченно вздохнула. Если у нее еще и осталась надежда убедить маму, нельзя, чтобы Беатрис все испортила в самый неподходящий момент.

— Спасибо. Очень хотелось бы довериться тебе.

— Конечно, ты можешь полностью мне доверять.

Беа встала, снова расправила юбки и, скептически глядя на Эви, добавила:

— Полагаю, что должна пожелать тебе удачи.

— Спасибо, Беа. Я очень ценю это.

Да, дорогая. Думаю, она очень тебе понадобится.

Всем известно, что Мейфэр — то место, куда едут на давно ожидаемый бал, нанести визит знатной персоне или погулять по улице в дорогих нарядах, чтобы людей посмотреть и себя показать. Сюда не приходят, когда жизнь рушится, как тысячелетнее дерево, подкошенное одним роковым ударом молнии.

И все же он здесь.

Холодной лондонской ночью, стоя в тени на противоположной стороне от величественного старого здания, в котором прежде бывал всего несколько раз, Бенедикт снова пересчитал окна. О, слава Богу!

Он громко выдохнул. Изо рта вырвалось облачко пара — видимое доказательство его облегчения.

Ричард дома!

Бенедикт дождался, когда в оживленном движении на мостовой наступил небольшой перерыв, чтобы перебежать улицу и подняться наверх. Хотя друг круглый год держал свои покои открытыми, он все же занимал их, только когда семья приезжала в город на очередной сезон. Освещенные окна наверху могли означать две вещи: самый старый и близкий друг Бенедикта сейчас дома, а семья временно уехала из Хартфорд-Холла.

Он сделал всего несколько шагов к двери Ричарда, но замер, услышав приглушенный звук шагов и пронзительный голос рассерженной леди. Почти сразу же дверь распахнулась, и в коридор вылетела темноволосая раскрасневшаяся красавица, прижимавшая к груди полуботинки. Растрепанные волосы рассыпались по спине. Не обратив внимания на Бенедикта и не оборачиваясь, она бросила несколько слов на итальянском — языке, который Бенедикт знал достаточно хорошо, чтобы изумленно вскинуть брови. Подобные слова из уст дамы!

В дверях появился Ричард, поспешно застегивавший помятые брюки:

— Изабелла, подожди! Не будь такой беспощадной, ангел!

Изабелла развернулась и ткнула длинным тонким пальцем в грудь Ричарда:

— Нет! Больше я тебя не буду ждать! Можешь убираться к дьяволу, Рейли!

С этими словами она протиснулась мимо Бенедикта и поспешила к лестнице, непрерывно сыпля красочными итальянскими ругательствами, стекавшими, как вода, с рубиново-красных губ.

Все еще приросший к месту, Бенедикт смотрел на старого друга.

— Вижу, по-прежнему умеешь обращаться с женщинами.

Несколько мгновений Ричард недоуменно смотрел на него, прежде чем широко улыбнуться:

— Черт побери, Хастингс, какая кошка притащила сюда твой драный зад?