Эллен Марш - Загадочный супруг

Таунсенд взглянула на говорившего. Высокий мужчина в парчовом красном камзоле стоял около нее улыбаясь. Он был гораздо старше Монкрифа, но волнующе хорош собой, в его красоте было что-то трагическое. Крупный, очень сильный, с дуэльным шрамом на подбородке, он казался воплощением мужественности. Его темные глаза сверкали, и взгляд, устремленный на нее, был смелым и беззастенчиво испытующим. Таунсенд почувствовала, как кровь прилила к ее щекам.

– Я слышал о том, что жена Война очень молода, – сказал он мягко, его голос был гораздо утонченней его грубоватой внешности. – Но не знал, что она так чарующе прелестна. Несомненно, придворные дамы не склонны обсуждать это. Я – Анри Сен-Альбан, мадам. А вы, конечно, герцогиня Войн.

– Да, – ответила Таунсенд с некоторым облегчением, потому что кто-то, наконец, обратил на нее внимание, тем более потому, что этот красивый человек был в годах и несколько беспутного вида, что говорило об интригах и опасностях в его жизни, но который мог быть таким обаятельным и говорить комплименты.

– Вы позволите принести вам бокал шампанского?

Это было смелое предложение, и он слегка наклонился вперед, произнося эти слова и глядя ей в глаза с интимной улыбкой. Через его плечо Таунсенд видела, как Ян пересек комнату и подошел к темноволосой женщине, гибкой как кошка, полулежавшей в кресле у окна. Таунсенд узнала в ней маркизу дю Шарбоно, главную камеристку королевы и одну из признанных красавиц Версаля. Присев около нее, Монкриф тихо заговорил с ней.

Таунсенд кокетливо кивнула головой Анри Сен-Альбану.

– Шампанское было бы как нельзя кстати, мосье. Благодарю вас.

– Вот! – заметил молодой человек в богато расшитом камзоле, который следил за ними из соседней ниши. – Разве я не говорил вам, что он не будет терять время зря и сразу примется за дело? Посмотрите, как он склоняется, чтобы лучше рассмотреть грудь герцогини.

– А маленькая англичанка даже не понимает, куда он пытается заглянуть, – согласился со злобным хихиканьем его нарумяненный собеседник. – Удивительно наивная простушка.

– Недолго ей оставаться наивной простушкой, если Сен-Альбану удастся уложить ее в кровать, – заметил молодой человек с уважением и завистью пополам. И низко поклонился, когда Сен-Альбан прошел мимо в погоне за слугой, разносившим напитки на золотом подносе. – Как дела сегодня, Анри?

– Гораздо лучше, чем я ожидал, Мансар. Вы, как всегда, очаровательны, Софи.

Молодая дама рядом с Эдуардом Мансаром стала обмахиваться веером, но Сен-Альбан уже отошел.

– Поглощен охотой, – сказал Эдуард, наблюдая за ним.

– Но скоро остынет или будет убит. Вы же знаете нрав ее мужа. Хотя Анри лишь недавно приехал в Версаль, его предупредят об этом. – Софи, княгиня де Сурбе, вздрогнула, говоря это, а ее собеседник только рассмеялся.

– Глупости. Посмотрите на Монкрифа и на его жертву. Маргарита явно изнывает от желания.

– Никогда не видела, чтобы она вела себя так смело на людях, – согласилась Софи, глядя на маркизу с нескрываемым отвращением. – Можно подумать, что она не слышала о женитьбе Монкрифа.

– А какая, собственно, разница? Мне известно из достоверных источников, что Монкриф отменил свой визит в долину Лауры с тем, чтобы вернуться в Версаль сразу после свадьбы.

– Но ведь не из-за Маргариты дю Шарбоно!

– А из-за кого же? Конечно, не из-за вас, хотя с вашей стороны не было недостатка в попытках, хм?

Княгиня де Сурбе вскинула голову.

– Держу пари на пятьдесят ливров, что Монкриф убьет Сен-Альбана, как только тот попытается дотронуться до его отчаянно скучной жены.

Мансар снова посмотрел на кресло у окна, где мадам дю Шарбоно беседовала с Монкрифом.

– А я ставлю сто ливров, что ему это совершенно безразлично.

– Он собственник, – напомнила ему Софи, не спуская глаз с ястребиного профиля герцога и облизывая нижнюю губу кончиком языка.

– Но не по отношению к женщинам, – возразил Мансар. – Он берет их и бросает, когда захочет. А сейчас, судя по всему, жена не слишком волнует его.

– Кто этот человек, который разговаривает с моей женой? – спросил Монкриф маркизу. – Тон был небрежным, даже скучающим, глаза полуопущенными, так что Маргарита не могла прочесть его мыслей. – Я никогда прежде его не видел.

– Вон тот? – маркиза небрежно пожала белыми плечами. – Его зовут Анри Сен-Альбан. Он приехал вскоре после вашего отъезда, держась за фалды этого мерзкого Филиппа.

– Такое высказывание о кузене Людовика можно счесть изменой, – предупредил ее Ян. – И сам Филипп крайне самолюбив, как вы знаете. – Он наклонился, его жесткое красивое лицо приблизилось к ее лицу. – Так вы говорите, – добавил он хрипло, – что он его друг?

Пылавшая в его темных глазах чувственность притягивала взгляд Маргариты, как огонь притягивает мотыльков. Ее губы раскрылись, дыхание участилось.

– Да... нет... Я не знаю. Мне кажется, он приехал из Шампани. Его жена недавно умерла, и теперь он примкнул к Филиппу Орлеанскому и его компании. Говорят, он очень хорош в постели, но... – Она замолчала, взгляд ее переместился на жесткий, резко очерченный рот Яна.

– Но не так хорош, как я?

– Нет, – выдохнула Маргарита. – Конечно, нет.

Ян взял ее руку и медленно поднес к своим губам. Его улыбка была интимной, ослепительной, убеждающей ее в том, что его интерес к Анри Сен-Альбану не был связан с откровенным ухаживанием этого пожилого человека за его женой и сам он сейчас не думает о герцогине.

Таунсенд подозревала все это, но никто не догадался бы о ее подозрениях, судя по тому, как она флиртовала с Анри Сен-Альбаном и смеялась с другими кавалерами, которым он предусмотрительно представил ее в этот вечер. Однако она быстро почувствовала, что устает от усилий улыбаться и шутить, делать вид, будто не понимает, что все они следят за каждым их – ее и Монкрифа словом.

Таунсенд уже усвоила, что при Дворе верные мужья – большая редкость. Для женатых мужчин было модным иметь любовницу и, даже не замечая шепота и бросаемых ей вслед взглядов, она знала, что Монкриф не делает тайны из своего выбора, проводя так много времени в обществе Маргариты дю Шарбоно, и откровенно пренебрегает женой. Она не могла дольше выносить унижение и при первой же возможности убежала к себе. Голова болела от шампанского и множества фальшивых улыбок, а сердце от горького сознания, что ее замужество разбито.

– Ступай, – сказала она Китти, как только та раздела ее и расчесала ей волосы. Задув свечи, она босиком подошла к окну и отдернула занавески. Бледный серп луны освещал булыжники двора, куда выходили ее окна, так что казалось, они омыты серебром. Вдалеке она могла различить процессию экипажей, приближавшихся к замку по авеню де Сен-Клод, и она догадалась, что игорные залы Версаля открылись для публики. Монкриф, очевидно, тоже будет сидеть за карточным столом с очаровательной Маргаритой рядом в качестве его талисмана.