Лаура Кинсейл - Летняя луна

– Это займет совсем немного времени. Шелби, подвинь поближе тот ящик.

– Ну право же, леди Блайз, – протестовал заместитель министра, – мне ничего не нужно…

– Пожалуйста, присядьте сюда. Рансом, может быть, ты освободишь верстак от этих… вещей? Как поживает ваша дорогая супруга, господин заместитель министра? Она уже оправилась от того легкого недомогания?

– Да, с ней все хорошо. – Чиновник присел, но тут же вскочил опять. Он обернулся и снял с ящика, на который пытался сесть, отвертку и горсть шурупов.

– Давайте, я заберу, – сказал Рансом. Он переложил все на верстак, но тут подбежали близнецы, и все шурупы оказались на полу.

– Это кошачье сиденье, – объявила Аврелия. – Ты можешь сесть сюда вместе с нами, дядя Деймерелл. Мисс Мерлин разрешила.

Августа энергично кивала:

– Да, возьми нас туда!

– Одну секунду. – Рансом внимательно следил за Блайз и высокопоставленным чиновником. Похоже, она решила, что ситуация требует разместить гостя в достойной компании. Блайз не отстала от Шелби, пока он со вздохом не уселся на кучу сложенного полотна, а затем сходила за мистером Пиллом. Священник вежливо принял ее приглашение и присоединился к ним, сев на старое сиденье от экипажа, которое явно вытащили с чердака какой-то конюшни.

Покинутая мистером Пиллом, Мерлин нахмурилась и поджала губы, но потом снова вернулась к своим расчетам. Через некоторое время она отложила тетрадь и подняла голову. Рансом наблюдал, как постепенно из глаз девушки ушел мягкий туман задумчивости и она наконец вернулась в окружавший ее мир. И только тогда она заметила Рансома. Она улыбнулась, и вдруг Рансому три недели, которые прошли с их последнего поцелуя, показались тремя жизнями. Он протянул руку и очень мягко заговорил с ней: бледная, усталая и исхудавшая, она казалась очень хрупкой.

– Мерлин, – сказал он, – иди сюда. Мы будем пить чай и что-нибудь перекусим. Я хочу познакомить тебя с одним хорошим другом.

– Прости, – ответила она. – Мне нужно работать.

– Ты могла бы отдохнуть хотя бы пару минут? Нам будет приятно твое общество. Заместитель министра хотел бы кое-что узнать о летательной машине.

– Да, – она отложила перо. – Хорошо, конечно.

Она вышла из-за письменного столика, волоча за собой моток проволоки, прицепившийся к юбке. По пути она пересекала тени от натянутых веревок, и в ее каштановых волосах играли солнечные блики. Блайз подскочила и официально представила Мерлин, в то время как Рансом печально смотрел на нее. Его беспокоила вновь приобретенная худоба и хрупкость девушки – казалось, будто она может разбиться от любого неосторожного прикосновения.

Принесли чай, и Блайз разливала его так буднично, как это делает хорошо обученная горничная в обычной домашней обстановке. Рансом положил к себе в тарелку на три пшеничные лепешки больше, чем обычно. Блайз удивленно приподняла бровь, но Рансом ответил ей ничего не выражающей улыбкой. Он подвинулся к Мерлин, которая давала чиновнику какие-то объяснения по авиации, и предложил ей чаю.

Она взглянула на него, покачала головой и продолжила разговор. Рансом не опускал тарелку, и высокий гость взял одну лепешку, откусывая от нее в промежутках между вопросами.

Рансом подождал. Он маленькими глотками потягивал чай и наблюдал за Мерлин. Где-то сзади Куин развлекал Шелби и Блайз своим ирландским подхалимажем, который, если судить по хихиканью Шелби и пыхтению Блайз, пришелся им по вкусу. Его преподобие мистер Пилл завладел вниманием Жаклин. К изумлению Рансома, эти двое с видимым удовольствием и довольно долго обсуждали достоинства алюминиевой проволоки и кетгута.

Рансом вновь предложил Мерлин лепешки. Она прервала свой диалог и покачала головой:

– Нет, спасибо.

Заместитель министра взял вторую лепешку.

– А как насчет приземления? – дожевав очередной кусок, спросил он. – Как вы собираетесь решить эту задачу?

– Я слышала, мистер Пеммини использует колеса, – нахмурилась Мерлин. – Но я думаю, мои лыжи обеспечат большую мобильность… Хотя здесь также важно учитывать сопротивление ветра и…

– Я бы хотел, чтобы ты что-нибудь съела, – ровным тоном произнес Рансом.

Он снова подал ей тарелку, но она опять покачала головой:

– Я не голодна. Так вот, сопротивление ветра я учитываю с помощью…

– Ты выглядишь так, как будто не ела уже несколько дней.

Она махнула рукой.

– Мистер Пеммини собирается испытывать свою модель на следующей неделе, – сказала она, как будто это могло служить достаточным объяснением.

– А вы не думали использовать крюк? – спросил заместитель министра. Он взял последнюю лепешку с тарелки Рансома. – Что-то вроде корабельного якоря, если вы меня понимаете. Можно было бы сбросить его и выбирать веревку по мере снижения.

– Но это же лишний вес, понимаете? – Она потеребила нижнюю губу. – Мистер Пеммини, очевидно, как-то с этим справился, раз он планирует даже перевозить пассажира. Но моя конструкция, к сожалению, этого не выдержит. Я собираюсь испробовать машину в следующий понедельник. Не понимаю, как мистеру Пеммини удалось так быстро и далеко продвинуться…

– Черт подери этого мистера Пеммини, – тихо сказал Рансом и поставил пустую тарелку на пол.

– У меня есть вопрос, мисс Ламберн, – возвестил он.

Его настойчивый голос заставил Мерлин отвлечься от дискуссии. Все вокруг посмотрели на него.

– Я не могу понять, – будничным тоном поинтересовался он, – как вы планируете пронести этот аппарат через дверь?

Мерлин повернулась к нему, хотела что-то сказать, но замерла на месте. Потом подняла голову, чтобы охватить взглядом гигантские размеры крыла, и на лице ее вдруг появилось выражение ужаса.

– Ох… – выдохнула она. – Нет, только не это!

Повисла мертвая тишина.

– Вот так задача, – сказал Шелби. – Мерлин, ты что же, вообще не подумала об этом?

Шея ее напряглась, но она не произнесла ни звука.

– Так что, – воскликнула Блайз, – мы все это делали зря?

– А что именно тут сделала ты, Блайз? – поинтересовался Шелби. – Ничего такого, с чем Вудроу не справился бы в одиночку и вдвое быстрее.

– Вудроу еще ребенок. Меня попросили проследить за качеством его работы, – сухо ответила Блайз. – И, разумеется, я вообще не стала бы тратить на это время, если б знала, что мисс Ламберн не подумала о таком пустяке, как транспортировка аппарата за пределы этого зала!

– Какой ужасный просчет, дорогая, – сказал мистер Пилл. – Я приношу искренние извинения, если это я склонил вас к тому, чтобы так неразумно распорядиться вашим драгоценным временем.

– Ничего страшного, – сказал Куин. – Здесь такие огромные окна, что разобрать стену не составит труда.