Джил Лэндис - Прекрасная мечта

Едва вымолвив это, она ударилась в слезы и уткнулась лицом в рубашку у него на груди. Чейз немедленно воспользовался удобным поводом, чтобы обнять ее. Его рука скользила вверх-вниз по ее спине, пока она немножко не успокоилась и ее бурные рыдания не сменились тихими всхлипываниями.

– Никогда не стирайте ковбойских рабочих брюк, Эва. Никогда. Это вообще не принято, – мягко произнес он.

– Но я думала…

– Они даже не считаются пригодными для дела, пока их нельзя будет просто поставить на землю.

– Но они же были такими грязными!

– Когда слой грязи становится слишком толстым, его просто соскабливают ножом, но никогда не стирают.

– Но это же… отвратительно. Он кивнул.

– Зато удобно. Я побеседую с Недом позже. Это не ваша вина. Вы же хотели, как лучше.

Он разомкнул свое объятие и, продолжая сжимать ее локоть, повел ее, лавируя между корытами и лужами на полу, мимо стула с кучей мокрых вещей к ее месту за столом.

– Сидите тут, – скомандовал он. – А я налью вам чашку кофе, а потом уберу весь этот беспорядок.

Она уставилась на него во все глаза, а потом ее нижняя губа скривилась. Она уронила скрещенные руки на стол и спрятала в них лицо.

Совершенно сбитый с толку, Чейз замер.

– Что я такого сказал?

Слова, которые донеслись из-под ее руки, звучали глухо, но довольно внятно:

– Вы так добры ко мне.

Это заявление еще больше укрепило его во мнении, которое сложилось у него уже давно, что он решительно ничего не понимает в добропорядочных леди. Решив больше не обращать на нее внимания, он снял шляпу, повесил ее на крючок, потом закатал рукава и решил начать с того, что, вытащив из кухни корыта, выплеснул из них воду под крыльцо. Продолжая уборку, он время от времени поглядывал на Эву и испытал огромное облегчение, когда она, наконец, выпрямилась, вытерла слезы передником и даже привела в порядок волосы. Когда Чейз поднял полупустое корыто и потащил его к двери, она начала было вставать.

– Оставайтесь на месте. Я уже почти закончил. С удрученным видом Эва рухнула обратно на стул.

– Со мной уже все в порядке. И я здесь экономка. Вам действительно не стоило утруждать себя. Я больше чем уверена, что у вас полно других дел.

– Сидите смирно. Она вздохнула.

Он выволок корыто из кухни и вернулся за вторым. Следующим этапом было вытереть пол, но прежде он налил ей чашку крепкого черного кофе, к которому она, однако, не притронулась. Наконец, приведя помещение в божеский вид, он налил кофе и себе и отрезал солидную краюху хлеба от одного кривобокого каравая.

– Пожалуйста, – прошептала она едва слышно. – Не надо заставлять себя жевать это только затем, чтобы сделать мне приятное.

Чейз улыбнулся.

– Я знаю. – Он осмотрел ломоть, который держал в руках. Серединка казалась местами немного непропеченной, но вполне удобоваримой. – А я люблю мягкий хлеб.

– Вы любите сырое тесто?

Он засмеялся и откусил кусок, быстро запив его глотком кофе.

Силясь улыбнуться, он замычал, изображая удовольствие.

– Никудышний из вас актер, Чейз Кэссиди.

– Разве?

Она покачала головой, уже начиная улыбаться. Через пару секунд он заговорил:

– Я полагаю, вам доводилось бывать в театрах, ну, когда вы жили на Востоке, и вообще? – Попытка завязать светскую беседу заставила его почувствовать себя неуклюжим, как новорожденный теленок.

Румянец, который уже потихонечку начал окрашивать ее щеки, вспыхнул ярким пламенем. Она, пряча глаза, уставилась в свою чашку с кофе.

– Да, пару раз я была в театре.

– Всегда думаешь, что это именно то, что стоит посмотреть.

Она пристально смотрела на него, но взгляд ее был неуверенным, как будто она тщательно взвешивала свои слова.

– Бывают пьесы лучше, бывают хуже. Так же и актеры.

– А у вас есть любимые?

Она опять что-то углядела на дне своей чашки.

– Да нет, пожалуй.

Сообразив, что эта тема ей почему-то неприятна, он сменил пластинку.

– Уже лучше себя чувствуете? Она кивнула и улыбнулась.

– Я чувствую себя презабавно. Я тут такого натворила.

Чейз и сам разулыбался.

– И что же такого ужасного вы сделали, мисс Эдуарде?

– Мне раньше никогда не приходилось стирать, вот почему на кухне все было вверх дном. Я знала, что это не просто, даже после того, как проштудировала главы из книги миссис Эпплби, посвященные этому предмету.

– Миссис Эпплби?

– Она написала книгу кулинарных рецептов и советов по домоводству. И там страница за страницей описывается, как провести день, отведенный на стирку и глажку. Она советует встать пораньше и сразу приниматься за дело. – Эва вздохнула, отодвинула в сторону пустую чашку и сложила руки на коленях, а потом устремила взгляд на сидящего напротив Чейза. – Но не могу же я вставать еще раньше, чем уже встаю. И я не думала, что, начавшись, эта катавасия никогда не кончится.

– Вы никогда не занимались стиркой в Филадельфии?

Она как-то странно посмотрела на него, потом покачала головой.

– Мы всегда отдавали белье прачке. – Откинув медную волнистую прядь волос со все еще влажного лба, она спросила: – А почему вы вернулись так быстро?

Ее вопрос немедленно вернул его в суровую реальность. Если он не хочет, чтобы день прошел впустую, пора прекратить валять дурака, попивая кофе и чесать языком.

Он одним глотком осушил свою чашку.

– Я вернулся домой за стрихнином.

Когда он встал, намереваясь идти, ее глаза затуманились разочарованием, а рука крепко стиснула чашку из-под кофе.

– Яд? Зачем?

– Мы обнаружили, что на скот напали волки.

– Боже, какой ужас! – широко распахнув глаза, она прижала руки к груди.

Против воли он улыбнулся такой непосредственной реакции на его новость.

– Такое временами случается. Каждый владелец ранчо готов к тому, что потеряет за год несколько голов скота. Мы посыпаем туши стрихнином и оставляем на съедение волкам. Обычно они сразу заглатывают наживку.

Он достиг двери кладовой, исчез за дверью и вышел, держа в руке коричневую бутылочку. Эва встала и понесла чашки в мойку.

Когда она обернулась к нему, брови ее были нахмурены.

– Наверное, это ужасно – терять скот? Он пожал плечами.

– Хорошего мало, но таковы правила игры. Я истратил почти все, что имел, когда прошлой весной приобрел нескольких животных новой герфордской породы. Ни одной из них мы пока не потеряли.

– Слава Богу, – вздохнула она.

Чейз выглянул в окошко, проделанное в двери. Небо все так же затянуто тучами. Хоть бы дождь пошел. Полил, как из ведра. Тогда бы у него было оправдание, чтобы остаться с ней на весь день. И тут воображение нарисовало такую картину: они вдвоем, вместе, и больше никого, дождевые капли выбивают неритмичную дробь по крыше. Если бы она принадлежала ему, этот день стал бы для него праздником. Он бы развел огонь и сидел рядом с нею, наслаждаясь ее близостью, а потом бы просто заключил ее в объятия.