Шари Эштон - Завоеватель

— Когда ты приедешь? — спросила она.

— Я пришлю весточку через Гарта или Уота.

— А если не найдется способа добиться вознаграждения?

— Тогда я тебя опять украду.

— А как же быть с выкупом?

— Твой отец считает меня дураком. Взгляни повнимательнее на мешок. Из него ничто нигде не выпирает. Похоже, что он наполнен не золотыми монетами, а мукой.

Сеттон сделал знак головой, и двое воинов с мечами подбежали к своему сюзерену. Итак: два меча и два копья — неплохо, подумал Бернард. Вероятно, это еще не все.

Он оглядел толпу, которая начала проявлять интерес к происходящему на середине площади. Воинов Сеттона больше не было видно, но это ничего не значило — они могли выскочить откуда угодно.

У Бернарда чесались руки выхватить саблю, но он удержался, чтобы не началась потасовка, особенно, когда Клэр рядом. Самое трудное — отпустить ее. Но он обязан вернуть то, что украл, прежде чем сможет заполучить Клэр законным образом.

Бернард остановился на порядочном расстоянии от Сеттона. Горожане отошли к стенам домов и застыли. Клэр выпрямилась в седле и смотрела на отца.

Сеттон же едва взглянул на дочь.

— Собираешься продать мне ее обратно? — насмешливо крикнул он Бернарду.

— Сеттон, если бы я назначил за Клер настоящую цену, у вас не нашлось бы денег, даже если бы вы продали душу дьяволу… конечно, если она у вас есть.

— Прикуси язык, Фицгиббонз. Ты еще не получил выкуп.

— Нет, но и ты еще не получил дочь. — Бернард махнул рукой на мешок. — Там золото?

Сеттон кивнул.

— Там почти все, что ты просил. Больше не влезло. — Он сделал шаг назад, и его охранники тоже. — Сними Клэр с лошади, и золото твое.

Ловушка очевидна. Как только он спрыгнет с Кабала, на него кинутся стражи Сеттона. Бернард нарочито тяжело вздохнул.

— Да, это большое искушение. Но я приехал не за золотом, Сеттон, а затем, чтобы вернуть вам дочь. Сеттон прищурился.

— Это что еще за глупости? Ты потребовал столько золота, сколько она весит, в качестве выкупа, а теперь отказываешься?

— Отказываюсь. Мне надо, чтобы вы торжественно поклялись честью рыцаря перед стражниками и перед жителями Дерли, что, когда я отпущу Клэр, она не пострадает от вас.

Сеттон указал на мешок.

— Вот твоя плата за Клэр, как ты просил. Бери. Это все, что тебе причитается за девчонку.

— Справа, за прилавком торговца пирогами, прячутся двое лучников, — прошептала Клэр.

Бернард не осмелился обернуться. Боже милостивый! Если охранники с копьями и мечам не справятся с ним, то Сеттон прикажет лучникам стрелять. И это на рыночной площади, где жертвами могут стать невинные люди.

Бернард разъярился. Он оглядел широкую прямую улицу, выбирая путь к бегству.

— Держись крепче, Клэр. Мы уезжаем.

— Слава богу!

Бернард выдернул из ножен саблю и крикнул Сеттону:

— Отойдите! Я хочу осмотреть выкуп, который вы мне предлагаете.

Он пришпорил Кабала, и конь тут же бросился вперед. Охранники и Сеттон едва успели отскочить в сторону, прежде чем Бернард, нагнувшись, разрубил мешок. Заднее копыто Кабала подбросило мешок, и из него высыпалась коричневая мука, испачкав и охранников, и Сеттона. Бернард развернул коня.

Сеттон не удержался на ногах и чуть не упал носом в землю.

— Пока вы на коленях, Сеттон, молитесь, чтобы Господь сжалился над вами, потому что я больше не намерен вас жалеть.

Бернард поднял высоко над головой саблю и заставил Кабала встать на дыбы.

— За Черную розу!

Толпа радостно загудела. Клэр изо всех сил вцепилась в лошадиную гриву.

— Осторожно! Здесь лучники! — крикнул Бернард толпе. Он снова пришпорил Кабала, и тот стремглав понесся по Хайгейт. — Дорогу! Дорогу!

Его пронзила боль, тело дернулось вперед, а в глазах потемнело. Он услыхал собственный стон. Такой ужасной боли он ни разу не испытывал. Он боялся, что не удержится на Кабале и не удержит Клэр.

— К Саймону… Возьми поводья.

— Господи! — произнесла Клэр, но не растерялась. — Дорогу! — закричала она. — Дорогу!

Только бы не потерять сознание! Бернард полагался на Клэр, а она смело управляла Кабалом. Он хотел было обернуться и посмотреть, не гонятся ли за ними, но понял, что при этом упадет с лошади.

На окраине города, у дома, стоящего около переулка Воров, Клэр резко натянула поводья. Бернард едва не вывалился из седла.

— Бернард? — со страхом произнесла она.

— Прости, Клэр… Мы от них убежали.

Начала собираться толпа. Из дома выбежало несколько человек во главе с высоким темноволосым мужчиной, и Бернард понял, что он теперь в умелых дружеских руках.

— Я же велел тебе держаться подальше от неприятностей, — пожурил его Саймон. — Привет, мой друг.

Саймон вынул из рук Бернарда саблю и ее слуге.

— Давай-ка осторожно снимем тебя с седла, пока ты не залил кровью всю улицу.

Когда Саймон приблизился, Кабал фыркнул и стал боком отступать.

— Тихо, — приказала Клэр. — Ты замечательное животное и свое дело сделал. Теперь дай нам сделать свое. Тихо, тихо.

Саймон одобрительно улыбнулся, глядя на Клэр.

— Осторожней. Не заденьте стрелу, — давал он указания слугам. — Ну-ка, Бернард, сам слезай с лошади.

При помощи Саймона Бернард медленно соскользнул на землю, опираясь о плечи Саймона и дородного слуги. Сознания он не терял, но с каждым шагом стрела все глубже впивалась в спину. До его слуха доносились приказы: «Позаботьтесь о даме», «Займитесь лошадью», «Приведите врача».

Он едва вынес спуск вниз по лестнице.

— Клэр, — с трудом выдохнул он.

— Твоя дама идет следом. С ней ничего не случилось.

Услышав эти утешительные слова Саймона, Бернард потерял сознание.

Он пришел в себя от прикосновений нежных пальчиков, гладящих его по голове. Бернард открыл глаза и сразу увидел перед собой глаза Клэр. Драгоценные янтарные глаза.

— Я в раю, — произнес он.

— Нет, — улыбнулась она. — Ты на походной койке в келье. А до рая отсюда далеко.

Он лежал на животе, голый до пояса, с широкой белой повязкой вокруг тела. Койка была ему коротка и стояла слишком низко на грязном полу. Клэр сидела рядом, чтобы не пропустить момента его пробуждения.

— Ты здесь. Значит, это рай.

Он поднял руку, чтобы коснуться ее ангельского личика. Она остановила его.

— Ты не должен двигаться. Стрелу вытащили, но врач сказал, что ты должен лежать неподвижно несколько часов.

Спина у него болела, но уже не так сильно.

— Мне кажется, что я смог бы проспать весь день.

Она засмеялась.