Джиллиан Хантер - Порочен, как грех

Элетея оглянулась и понизила голос:

– Вы ведь ему не скажете? Я не уверена, что когда разговаривала с вами в ту ночь, была в своем уме. Я не представляю себе, что он сделает, если узнает правду.

– Я обещала, что оправдаю ваше доверие, – тихо ответила Одри. – Вряд ли бы я заслужила свою репутацию, если бы не умела держать язык за зубами.

– Очень надеюсь, что вам можно доверять.

Одри с упреком посмотрела на нее:

– В этом мире я доверяю очень немногим людям. Но я удостоена чести считать семью Боскасл своими друзьями. Я вас не предам.

– Благодарю вас.

Одри кивнула снисходительно:

– Может показаться странным, что куртизанка гордится умением хранить тайны, но интимные дела – это мой бизнес.

– Понимаю, – пробормотала Элетея, хотя упоминание о прошлой связи Гейбриела с домом миссис Уотсон не ускользнуло от ее внимания.

Вряд ли он ходил туда ради советов или утешения – во всяком случае, не такого утешения, в каком несчастная Элетея нуждалась в ту злосчастную ночь. Какой бы услужливой ни была миссис Уотсон, Элетея очень порадовалась бы, если бы ни ей самой, ни Гейбриелу больше никогда не пришлось прибегать к ее услугам.

– Я не знаю, как рассказать ему, – призналась она.

– Вы думаете, что правда изменит его чувства?

– Я не…

– Тсс. – Одри резко повернулась к фонтану. – Кто-то идет. Для вас будет полезней не обращать на меня внимания, пока нас не познакомят официально. Если только вы не предпочтете не знакомиться со мной вообще.

Элетея выпрямилась.

– Теперь я знаю, миссис Уотсон, что не те, кого хулит общество, чаще всего заслуживают порицания. Если мы еще встретимся, я сочту за честь быть вам представленной.

Глава 29

Гейбриел смотрел в сад, стоя в позе удивленной задумчивости. Он направился было прямо к брату Элетеи, чтобы сообщить ему о своем намерении жениться на ней, но граф был занят собственными сердечными делами. Гейбриел решил подождать с полчаса или около того и принял предложение Дрейка пройтись по парку. Естественно, он надеялся повстречать там Элетею. И он увидел ее. Но все вышло не так, как он ожидал.

Конечно же, Дрейк слышал столько же из этого проклятого разговора между Элетеей и миссис Уотсон, сколько и он сам. И можно не сомневаться, что его кузен пришел к такому же неизбежному и единственному выводу, что и он.

Беседа между Элетеей и миссис Уотсон, хотя и была недолгой, задела его за живое. Разговор шел об их прежних отношениях и скорее о тайной связи, чем о случайном знакомстве. За бесчисленными карточными столами он научился легко читать по лицам скрытые чувства людей и не мог не заметить их здесь.

И если в сердце Гейбриела еще теплилась слабая надежда на то, что он превратно истолковал этот разговор, то явная попытка его кузена ослабить удар разбила и эту надежду.

– Да, вечера у моего брата – это бесконечный источник скандалов и развлечений.

Гейбриел покачал головой. Скрытая под оцепенением боль усилилась.

– Не нужно ничего говорить. Никому из нас нет нужды уточнять то, что и без того очевидно.

Они вернулись на лужайку, где празднество было в разгаре. Некоторое время оба молчали.

– Знаешь, то, что мы услышали, не обязательно говорит о каком-то обмане со стороны Элетеи, – заметил наконец Дрейк. – По крайней мере не о тех безднах, о которых ты думаешь.

– Ты надеешься убедить меня, что она познакомилась с Одри Уотсон во время контрданса?

– Чем больше я думаю об этом, – продолжал Дрейк, – тем больше нахожу возможных объяснений, которые не говорят о вине с ее стороны.

– Мне ужасно хочется прибить кого-то, Дрейк. В данный момент я с удовольствием совершил бы самоубийство. Прошу тебя, больше не оскорбляй меня просьбами отрицать то, что мы оба слышали.

– Прошу прощения.

– Будь ты на моем месте, ты поверил бы, что она совершенно невинна? – язвительно спросил Гейбриел.

Дрейк бросил на него настороженный взгляд.

– Быть может, и нет. Но опять-таки, я никогда не считался самым уравновешенным человеком в нашей семье.

Что верно, то верно. Дрейк был известен своими мрачными настроениями, которые его недавняя женитьба, кажется, ослабила, если не победила вообще. Они с Гейбриелом когда-то часто ссорились, между ними было соперничество, которое неожиданно переросло в товарищеские отношения.

– А с кем из Боскаслов, – подумал вслух Гейбриел, – меня сравнивают чаще всего?

Дрейк рассмеялся с сочувствием:

– Если ты настаиваешь на драке, нам придется отправиться к Джексону. Если мы испортим день рождения Грейсона, Джейн головы с нас снимет.

Из-за изгороди появился молодой человек с копной желтых волос. Когда он узнал двоюродных братьев Боскасл, лицо у него посветлело.

– Вот вы где, Гейбриел. Я вас везде искал.

Гейбриел хмуро глянул и на второго человека, вышедшего из-за изгороди на дорожку. То были братья-близнецы Мортлок, Эрнест и Эрвин, – эта парочка слыла несомненной и самой тяжкой обузой для общества. Богатые, хрупкого сложения, с невинными лицами, они считались постоянными участниками самых сомнительных развлечений в Лондоне. Гейбриел искренне удивлялся, как это еще никто не убил их.

– Что вам нужно? – холодно спросил он.

– Моя мерзкая половина и я только что почуяли жирного голубка, который сегодня устроился на ночлег на Пиккадилли. Он готов рискнуть и способен проиграть очень много денег.

Дрейк с отвращением вздохнул.

– А вы получили соответствующее приглашение на сегодня?

– Так вы пойдете, Гейбриел? – спросил Эрвин. – Вас уже почти месяц нигде не видно.

Дрейк тихонько выругался.

– Придется вам отправиться по притонам без него. Он свое отыграл.

– Прошу прощения, – Гейбриел послал ему оскорбительную усмешку, – я еще даже не начинал играть.

Дрейк уставился на кузена:

– Как, по-твоему, я объясню твое исчезновение некоей леди, когда она спросит, куда ты делся?

– Она знает, кто я такой. – Гейбриел пожал плечами и отошел на несколько шагов. – Сомневаюсь, что она удивится, когда обнаружит, где я предпочел провести остаток дня.

Он смотрел сквозь изгородь, которая разделяла его дорожку и ту, которая вела к фонтану, где стояла Элетея. Он посмотрел на нее, и грудь у него стеснилась.

Элетея внезапно обернулась и посмотрела в сторону Гейбриела.

Он никак не мог представить себе ее в борделе.

Но ведь до этого времени он и не мог представить себе ее обнаженной и пылкой, в его объятиях.

Он закрыл глаза. Какая ирония! И он еще беспокоился, что опозорил ее.

Гейбриел смирился с неприятным фактом – что она любила до него кого-то. А теперь – какова бы ни бьша правда, он должен узнать ее. Он никогда не оказывался в дураках из-за женщины.