Мэдлин Хантер - Обольщение в красном

— Жаль, у меня нет сестры, чтобы я тоже мог насладиться твоей щедростью. Черт возьми, мне жаль даже того, что ты никак не мог жениться на мне! — воскликнул Хоксуэлл.

Они отвернулись за миг до того, как мисс Келмслей вышла из кареты, и пошли вперед по проходу. Шафер Себастьяна уже ждал у алтаря.

— Подними голову, Себастьян, — вполголоса проговорил Хоксуэлл. — Это не так больно, как нам кажется. Я бы сказал, что скорее это похоже на гильотину, чем на повешение.

Увидев цветы, Одрианна расплакалась. Они сделали день ярким и прогнали холод. Цветы кивали ей, а все незнакомцы лишь глазели на нее.

Растущая нервозность в последние несколько дней, меланхолия, вызванная посещением могилы отца, раздражение из-за матери и Сары — все это исчезло, когда она остановилась в дверях церкви и оглядела роскошный сад, который «Редчайшие цветы» устроили специально для нее.

Одрианна глазами искала Дафну. Та сидела в дальнем конце церкви. На ней было бледно-сиреневое платье, которое чудесным образом подчеркивало ее собственную бледность. Не повезло бы Саре, если бы она тоже явилась на венчание в сиреневом туалете вместо бледно-желтого. Дафна была одна. Накануне свадьбы пришло письмо, в котором сообщалось, что у Лиззи вернулись головные боли, а Селия останется дома, чтобы ухаживать за ней.

Тут дородный седовласый мужчина подошел к Одрианне и взял ее за руку. Дядя Руперт. Это мама настояла на том, чтобы он повел ее к алтарю, несмотря на его жестокие поступки в прошлом. Одрианна молча согласилась, чтобы так и было, тем более что про себя она воображала, будто к алтарю ее ведет отец и от него она слышит добрые пожелания. При этом его доброе имя уже восстановлено, и ей так приятно, что рядом с ней — близкий человек.

Лорд Себастьян уже ждал ее. Выглядел он великолепно. Никто бы и подумать не мог, что он выбрал не лучшую невесту. Галстук Себастьяна удачно контрастировал с темно-синим цветом его фрака; его глаза блестели в свете множества свечей.

Увидев Одрианну, он улыбнулся. Доброй улыбкой. И какой-то убедительной, но все равно это была улыбка, от которой голова любой женщины могла пойти кругом. И с ее головой это случилось — впрочем, как обычно. Вокруг Одрианны появлялись и исчезали чьи-то лица. Даже цветы превратились в акварель. Она произнесла брачные клятвы словно в полусне.

Одрианна вошла в свою новую спальню. Венчание было позади. Перед тем как отправиться на торжественный завтрак, они навестили маркиза, который не мог присоединиться к гостям. И вот теперь гости разошлись, все положенные свадебные ритуалы были выполнены. Кроме одного.

Одрианне отвели несколько весьма милых комнат. Маркиза сама обставила их. Кровать и окна, прикрытые шуршащим полотном. Темно-синяя обивка подушек на двух креслах. Изящный китайский письменный столик в углу возле окна. Выдвинув ящик, Одрианна обнаружила там принадлежности для писем.

Одна из дверей вела в гардеробную. Вещи Одрианны привезли сюда накануне. Небольшая армия служанок и горничных высадилась в доме миссис Келмслей, чтобы упаковать все платья Одрианны в сундуки. Теперь все эти женщины наводили порядок в шкафах, которые выстроились вдоль стен гардеробной, превышающей по размеру ее прежнюю спальню.

Была среди них и горничная по имени Нелли. Вчера она играла роль фельдмаршала в армии прислуги, а сегодня ее главной обязанностью стала забота о новобрачной. Рыжеволосая и приземистая, она гладила что-то в углу, но, увидев Одрианну, тут же поспешила ей навстречу.

— Леди Уиттонбери велела мне прислуживать вам сегодня, мадам, — сказала она. — Меня, конечно, предупредили, что, возможно, вы сами предпочтете выбрать себе горничную, но до тех пор я буду рада помогать вам. Мне сказали, что маркиза выбрала именно меня, потому что она считает, что со мной вам будет проще ладить, чем с французской горничной, а у меня, клянусь, в жилах нет ни единой капли французской крови.

Похоже, Нелли вообразила, что это было требование политического характера. Хотя, скорее, леди Уиттонбери пришла к выводу, что Одрианне будет проще с такой вот простушкой. Одрианне оставалось только представить себе, какие еще требования леди Уиттонбери выдвигала, нанимая других слуг. Однако она была вынуждена признать, что в одном маркиза была права. Она будет чувствовать себя лучше в обществе женщины, которая ничего из себя не мнит.

Нырнув в шкаф, Нелли вынула оттуда халат.

— Раньше я прислуживала одной женщине, которая живет на севере, мадам, — проговорила она. — В Лондоне я новичок, но я отлично укладываю волосы, умею чинить одежду. Хотите сейчас снять ваше свадебное платье?

— Да, это было бы замечательно, — ответила Одрианна. — И пожалуйста, получше причешите мне волосы.

Нелли принялась расстегивать пуговицы на платье.

— Приготовить вас для постель, мадам? — спросила она.

— Да, думаю, да.

Саммерхейз, проводивший ее до спальни, ни словом не обмолвился об этом. Но весь вид Себастьяна говорил о его намерениях, поэтому ее сердце билось все сильнее с каждым шагом, который они проходили вместе. Ее охватили какие-то странные ощущения: с одной стороны, это явно был страх, но к нему примешивалось еще что-то.

— Хотите надеть ночную сорочку? — Подойдя к столу, Нелли взяла одну из стоявших на нем коробок.

В коробке лежала чудесная ночная сорочка. Судя по карточке, приколотой к коробке, это был подарок от «Редчайших цветов». Одрианна дотронулась до прозрачной, почти невесомой ткани. Сорочка была куда элегантнее той, что заказала ей мама. Она предназначалась для зрелой женщины, а не для ребенка.

— Я надену эту, — сказала Одрианна. — Впрочем, принесите мне и остальные коробки.

Слуга Себастьяна заглянул в дверь спальни. Он не сказал ни слова, но было понятно: это знак к тому, чтобы горничная покинула покои Одрианны.

Одетый в синий шелковый халат, Себастьян распахнул дверь и вошел в спальню.

Его взору предстала восхитительная женщина в прозрачной ночной сорочке, возлежавшая на усыпанной цветами кровати. Крохотные бутоны проглядывали из ее кудрей и покрывали ее тело. Несколько цветов почти полностью прикрывали ее грудь, от чего прозрачная сорочка казалась почти скромной. Но не совсем.

Себастьян ждал от Одрианны нервозности и неловкости. И даже подумал о том, что делать, если она закричит, но такого он никак не ожидал.

Подойдя к окну, он раздвинул шторы, чтобы получше разглядеть жену.

— Ты прекрасна, Одрианна, — проговорил он.

— Я боялась, что ты сочтешь все это глупым, — сказала она. — И когда ты вошел, подумала, что именно это пришло тебе в голову.