Анна Мэллори - Маскарад для маркиза

– Но он должен был знать! В ту ночь, когда я кое-как доковыляла до его дома, меня выгнали, да еще пригрозили. – В ее голосе звучала горечь. – Я не знала, к кому еще пойти. Мне тогда было всего тринадцать лет.

– Так вы пошли к дому Солсбери после пожара?

– Да, хотя я никогда не была внутри. Мой оте... – Она запнулась. – Солсбери приезжал к нам каждую неделю. Но когда мы с мамой проходили мимо его дома, она вздыхала так, что я не могла не понять причину.

– И все же мне не верится, что он вас выгнал.

– За него это сделала его мать. Она вполне определенно сказала, что мне здесь не место. – Каллиопа, слегка прихрамывая, обошла вокруг кресла. – Она утверждала, что Солсбери знал про пожар и был рад избавиться от нас, потому что мы всего лишь преступники. Эта женщина даже пригрозила отправить меня в Ньюгейт за воровство. Не знаю, как бы она могла это сделать, но тогда я ей поверила.

Кажется, части мозаики начинали складываться воедино.

– Итак, вы разговаривали с леди Солсбери, она вам угрожала, а потом выгнала. И куда же вы пошли?

Каллиопа не ответила.

– И почему вы ей поверили?

Девушка посмотрела на Джеймса глазами, полными гнева и боли.

– Она ясно сказала, что мне там нет места. Никогда не забуду ее глаза, когда она пригрозила, что, если я еще раз сюда приду, моя мать будет гореть в аду. Я месяцами не спала, тревожась о душе матери.

– Каллиопа, леди Солсбери прославилась своим крутым нравом, особенно когда что-то вставало между ней и сыном. Несомненно, Солсбери знал о ее враждебном отношении к вам и вашей матери и, вероятно, все эти годы старался уберечь вас от ее злобы.

– Благодарю, милорд. Я уверена, что вы правы. А теперь не пора ли нам вернуться к остальным? – Голос Каллиопы снова зазвучал холодно и настороженно.

– Позвольте сперва прояснить кое-что еще. – Энджелфорд толкнул ее в кресло и уперся руками в подлокотники. – Почему вы не сказали о вашей связи с Солсбери, когда мы нашли список?

– Тогда я вас еще недостаточно знала и понятия не имела, как вы отреагируете на это известие. К тому же я не хотела рисковать – вы могли не допустить меня к участию в поисках, а я должна знать, что произошло с человеком, который меня бросил!

– Ваш отец до конца жизни жил как в аду, горюя о вас. Разве могло такое быть, если бы он знал, что вы не погибли?! – Джеймс почувствовал, как по телу Каллиопы пробежала дрожь, и слегка приподнял ее подбородок: – Почему после ссоры с леди Солсбери вы так и не попытались поговорить с отцом?

– Разумеется, я хотела с ним встретиться и даже заранее продумала все, что должна ему сказать. Но он так и не приехал в загородный дом, а я хотела говорить с ним лицом к лицу. Отец умер, прежде чем мне представилась такая возможность. – Она прерывисто вздохнула. – Мне казалось, что у меня впереди уйма времени...

– Мне очень жаль.

– Оставьте вашу жалость при себе. Меня приняла и полюбила замечательная семья, и теперь мне не о чем жалеть.

Застывшая в кресле фигурка излучала вызов и гордость. В этот момент Джеймс окончательно поверил, что она дочь Солсбери. Часы пробили одиннадцать. Он выпрямился и позволил ей встать.

– Остались некоторые неясности, но, очевидно, от меня вы не примете ответ. Когда Стивен появится, он поможет вам во всем разобраться.

Каллиопа, слегка прихрамывая, отошла к туалетному столику. Как она сказала? В ночь пожара доковыляла до имения Солсбери? Возможно, пожар был причиной ее хромоты, которая становилась заметной только тогда, когда она испытывает стресс.

Джеймс дал ей время взять себя в руки, а потом сменил тему. В его голове теснилось слишком много вопросов, не имевших пока ответа. Разумеется, он не верил, что Каллиопа познакомилась со Стивеном после его возвращения и сразу же стала его любовницей. Слишком многое ее привязывало к прошлому.

– Имя Каллиопа вам идет. К тому же ваша мать считалась одной из самых любимых оперных певиц Европы и была изумительно талантлива.

В зеркале он увидел ее ядовитый взгляд.

– Да, она имела блестящих поклонников, богатых, успешных, мужчин и женщин высокого положения, но все они считали ее лицом низшего социального слоя.

Джеймс невольно поежился.

– Вы нас ненавидите, не так ли?

Она энергично разглаживала красный шелк платья, и он не мог видеть ее глаза.

– Не всех, но большинство.

Интересно, его она тоже относит к большинству? Секунду помолчав, он произнес уже более веселым тоном:

– Зачем вы зачастили в свет под разными масками? Может, вы мазохистка? Или у вас есть скрытый мотив – как-нибудь взять и устроить погром?

– Хватит об этом. – Каллиопа порывисто отвернулась и пошла к двери. – Мы приехали сюда, чтобы отыскать информацию, которая поможет найти Стивена.

– Согласен. Но потом мы с вами все же обсудим остальное.

Каллиопа недовольно посмотрела на него.

– Как вы думаете, кто, кроме Петтигрю, заходил в ту комнату?

– Кто бы он ни был, этот человек не похож на знатока, согласны?

Ее поза стала менее напряженной, и она кивнула.

– Остается предположить, что Петтигрю забрал то, что хотел, и, значит, позже к вечеру мы продолжим поиски. Вместе.

Она вопросительно подняла брови.

– Так мы легко сможем оправдаться, если нас поймают. Скажем, что не смогли вовремя добраться до своих комнат. – Джеймс взял ее за руку и почувствовал, что этот контакт вызвал у нее дрожь во всем теле, как, впрочем, и у него.

Молча, рука в руке они направились к гостям.

В комнате, отведенной для игры в карты, собрались почти все мужчины. Играли по крупной. Каллиопа мысленно провела рукой по лицу, меняя маску. Ей хотелось бы то же сделать с чувствами, но не удавалось.

От конфронтации с Солсбери ее удержал страх и травма от потери матери. Со временем оба эти чувства ослабели, зато выросло желание увидеть его и все ему высказать. Но он умер.

Каллиопа оплакивала его смерть. Она говорила себе, что горе вызвано невозможностью осуществить свое маленькое правосудие, но в глубине души знала, что оплакивает улыбчивого мужчину, который когда-то читал ей любимые ею рассказы.

Другими словами, ее чувства к отцу были такими же путаными, как и к мужчине, которого она держала за руку.

Леди Фландерс встала из-за стола; компанию в игре ей составляли Рот, Тернберри и Петтигрю. Она надменно посмотрела на Каллиопу и вышла.

Рот улыбнулся.

– Эсмеральда, присоединяйтесь! И ты тоже, Энджелфорд. – Рот так махнул рукой в сторону Джеймса, как будто хотел показать, что у него просто нет иного выбора.

Компания играла в вист, и партнером Рота был Петтигрю. Тернберри презрительно фыркнул и тоже встал:

– Жуликоватые сыновья...