Жаклин Нейвин - Встретимся в полночь

Отобрав книги и снова садясь в экипаж, Джулия потрясение ахнула – с необычайно самодовольным видом там сидел, развалясь на подушках, Рафаэль.

Глаза его смеялись, и он прижимал палец к губам.

– Садитесь, – тихо сказал он. – И, прошу вас, не поднимайте суматохи. Мне было довольно трудно пробраться сюда незамеченным.

Глава 12

Джулия была ошарашена, но поняла, что умнее будет поступить так, как советует Рафаэль. Она вошла в экипаж и села на противоположное сиденье. Он смотрел на нее с восхищением. Внутри у нее все затрепетало под его взглядом, однако она постаралась не показать этого.

– Как жаль, – сказал он, растягивая слова, – что вы предпочли то сиденье, хотя рядом со мной вполне хватит места, чтобы сидеть, прижавшись друг к другу. Ах, вы, вероятно, сердитесь на меня. – Постучав в потолок кареты, чтобы дать знак кучеру трогать, он встал и устроился рядом с Джулией. – Я слишком скучал по вас. – Его рука скользнула вверх по ее руке, легко прочертив дорожку.

Джулия вздрогнула от волнения, вызванного этим прикосновением.

– Пожалуйста, перестаньте.

– Вы сердитесь. Я вас понимаю. Я животное. Вы, конечно, смотрите на вещи именно так. Но я думал о вас. – Она фыркнула, что совсем не пристало леди, и он сказал: – Это так. Я пытался держаться вдали. И вы не можете не согласиться, что было бы хорошо, если бы мне это удалось. Но я больше не мог этого вынести. – Его губы приблизились к ее уху, и голос превратился в шепот: – Всякий раз, когда я пытаюсь вести себя благородно, я терплю самое жалкое поражение.

– Значит, этим вы и занимались – вели себя благородно? – Джулия оставалась непреклонной, глядя прямо перед собой и отчаянно стараясь сохранить сердитый вид. Но она таяла от его жаркого прикосновения и теплого дыхания. – Возможно, причина, по которой вы терпите поражение, состоит в том, что вы занимаетесь этим крайне редко, – с трудом проговорила она, закрыв глаза от сумасшедшего удовольствия, когда его губы потерлись о ее ухо.

От его гортанного смешка у нее закружилась голова. Во рту пересохло.

– Нет сомнения, все дается с практикой.

Джулию волновала его близость. Она посмотрела на Рафаэля и увидела, что улыбка его исчезла и он стал серьезным.

– Я чуть не сошел с ума, думая о вас, – сказал он.

– Интересно, правда ли это.

– Вы знаете, что я лжец, и я не могу этого отрицать. Но в этом я не лгу. Я ужасно скучал по вас.

– А мне кажется, что я сошла с ума, позволяя вам так себя вести. Интересно, почему я это делаю?

– Потому что мы с вами похожи. Два человека, которые не подходят для этой жизни, – пробормотал он, окидывая взглядом ее лицо, каждую его черточку. – И в то же время, насколько я помню – а я это вспоминаю часто и во всех подробностях, – мы очень хорошо подходим друг другу.

Рафаэль поцеловал ее. Джулия даже не пыталась сопротивляться и позволила ему распоряжаться своими губами, пока оба не задохнулись.

– Значит ли это, что вы меня простили? – тихо спросил он.

– У меня нет никакого права чего-то требовать от вас, – сказала она. – Вы ничего мне не должны. Мы ничего друг другу не обещали.

– И все же вы бы этого хотели, не так ли? Она поморщилась:

– Я ничего от вас не хочу. Но мне бывает слишком больно, когда вы меня разочаровываете. Эти недели после… после того, что случилось, я была уверена, что вы просто поиграли со мной.

Его глаза потемнели. Погладив ее по щеке, он сказал:

– Мне очень жаль. Действительно жаль.

И Рафаэль почувствовал, что так оно и есть, и это было совершенно новое для него ощущение.

Когда он бывал с ней, происходило что-то странное. Так было и в этот раз. Желание почти травмировало его, но и волнение иного рода, более мягкого, более нежного, клубилось, вызывая смущение в той, нижней, области, которую он считал главенствующей в своих сердечных делах.

– Джулия, когда я снова вас увижу?

– Нет. – Она попыталась выпрямиться, но он не дал ей сделать этого. – Это невозможно. – Она устремила на него сверкающий взгляд. – Неужели вам никогда не приходило в голову – или вам это все равно, – что у того, что мы сделали, могут быть последствия?

Рафаэль похолодел:

– Господи, Джулия, неужели вы…

– Нет. Я не то хотела сказать. Такое могло случиться, но никто из нас даже не подумал об этом.

Потрясенный, он сказал:

– Верно, я никогда не думал об этом. Женщины, с которыми я имел дело, обычно принимали меры, но вы, конечно, не знаете, что нужно делать.

Она вспыхнула и отвела глаза. Рафаэль нахмурился.

– Предоставьте мне заботу о том, чтобы не было последствий. Существуют меры, которые мужчина может принять, чтобы избежать зачатия. Глупо было с моей стороны не подумать об этом раньше. Просто я… потерял голову.

– Дело не только в этом, Рафаэль. Мы не можем продолжать.

– Почему же? Я вас хочу. И вы меня хотите. Мы оба понимаем, что старания быть достойными не только бесплодны, но и ни к чему не ведут. А теперь скажите, какие планы у вашей семьи на завтрашний вечер?

Она пожала плечами, не понимая, к чему он клонит.

– Какой-то прием. – Ее глаза широко раскрылись. – Не смейте устраивать мне сцену на людях!

– Вздор, это вовсе не мой стиль. Все уйдут?

– Кроме девочек, Хоуп и Марии.

– Хорошо. Откажитесь в последнюю минуту, и это даст вам возможность остаться дома одной. Ждите меня в вашей комнате, я к вам приду.

– Нет! Господи, Рафаэль, как такая дикая мысль могла прийти вам в голову?

– Шшш. – Он приложил палец к ее губам и усмехнулся. – Здесь не о чем беспокоиться. Вы же помните, я владею всеми недостойными навыками. Проскользнуть в спальню к женщине для меня не составит труда.

– Мне неприятно, когда вы так говорите. – Она резко откинула голову. – Мне неприятно думать, как все это для вас обыкновенно.

– Вовсе не обыкновенно, дорогая. О нет, уверяю вас. Что же до моих порочных навыков, разве они нам не полезны? – Он наклонил голову и посмотрел в окно. – Ваша улица. Значит, завтра ночью. Я приду сразу же после того, как все уйдут.

– Не смейте, Рафаэль. Я запрещаю вам это делать!

– Не будем притворяться. Вы сами не понимаете, сколькими способами сказали мне, даже когда словами говорили обратное, что жаждете меня так же, как я – вас. Я сделал ошибку, столько времени пренебрегая вами. Мне казалось, что будет лучше оставить все это. Но оказалось, что такую женщину, как вы, забыть трудно. Я был не прав, пытаясь сделать это, а потому, желая причинить вам меньше боли, невольно причинил больше.

Рафаэль обрадовался, заметив, как ее губы тронула легкая улыбка.

– Вы просите прощения? Он фыркнул:

– Конечно, нет. Никакой Жискар никогда не признается, что поступил неправильно. Это семейное правило. – Экипаж остановился. – Вот вы и дома. Теперь идите в дом. Я выскользну, когда кучер завернет к конюшне. Я хорошо заплатил ему, чтобы он хранил нашу тайну.